Цитаты из жизни

Мужчина может плакать только в двух случаях: или из-за настоящей любви, или смерти.

 Я кричала о том, что люблю. В остальных случаях мы, женщины , слишком часто отмалчиваемся, переполненные чувствами, – чтобы не расплескать… 

На основе случайно выборки в 10, 000 человек статистически доказано, что люди умирают в 67% случаев с ошибкой не более 1%.

Всякому воину света уже случалось испытывать страх перед боем.Всякому воину света уже случалось в прошлом лгать и предавать.Всякому воину света уже случалось брести не своим путем.Всякому воину света уже случалось терзаться из-за сущих пустяков.Всякому воину света уже случалось приходить к выводу, что он — не воин света.Всякому воину света уже случалось поступаться своим духовным долгом.Всякому воину света уже случалось говорить «да», когда хотелось сказать «нет».Всякому воину света уже случалось наносить раны тем, кого он любил.Вот потому он и вправе называться воином света, что прошел через все это и не утратил надежды стать лучше, чем был.

 Вся твоя жизнь рано или поздно становится историей. 

— Я не бреюсь. Я не потею. Я даже не сру, — говорю я. Мне интересно, что Ъ на это скажет. — В таком случае, — говорит она, — ты просто набит дерьмом. Ха-ха.

Когда человек жалуется на происходящее, нужно выяснить, от каких недостатков страдает он сам. Если его, например, беспокоит эгоизм его девушки, то, скорее всего, он борется со своими собственными эгоистическими чертами, не решаясь их признать или лишая себя права на подобную роскошь. Ему в любом случае придётся признать свой эгоизм и поработать над ним, позволив другому оставаться таким, каким он хочет (или может) быть.

При сделке с дьяволом простых решений не бывает. В противном случае дьявол был бы не дьяволом, а обычным шарлатаном в безвкусном наряде. Настоящий дьявол никогда не предложит человеку выбор между хорошим и плохим. Потому что для большинства людей выбор очевиден. Большинство из нас, вставая перед выбором, даже невероятно сложным и коварным, все равно предпочтут злу добро. Поэтому настоящий дьявол предлагает выбирать между плохим и наихудшим. Позволить члену семьи умереть от наркотиков или предать друга. Именно поэтому он — дьявол. В наивысшие моменты своего величия дьявол не предложит тебе выбор между раем и адом; он заставит тебя выбирать между адом и адом.

Самые странные собеседники — иностранцы. Они так явно интересуются книжками, как могут только сумасшедшие. С другой стороны, я уже пожил за рубежом и знаю, что иностранцы — они такие, да, их там миллионы таких. То есть они по-своему нормальные люди. И от этого сразу меняется взгляд на остальных сумасшедших. Может, они тоже иностранцы? Но кто же в таком случае я сам — одна нога здесь, а другая там? Поручик Ржевский на станции Бологое?

— Каковы нормы человеческого общения у вас, на Земле, — продолжал Чойо Чагас, — в каких случаях вы говорите правду? — Всегда! — Это невозможно. Истинной, непреложной правды нет! — Есть ее приближение к идеалу, тем ближе, чем выше уровень общественного сознания человека. — При чем тут оно? — Когда большинство людей отдает себе отчет в том, что всякое явление двусторонне, что правда имеет два лица и зависит от изменяющейся жизни… — Значит, нет абсолютной правды? — Погоня за абсолютным — одна из самых тяжких ошибок человека. Получается односторонность, то есть полуправда, а она хуже, чем прямая ложь — та обманет меньшее число людей и не страшна для человека знающего.

 Кинси различил лишь одну надпись золотом из распылителя, что волнами шла между потолком и полом: “НАМ НЕ СТРАШНО”. Эти слова, возможно, и были слоганом всех ребят, проходящих в эти двери, подумал Кинси. Но страшная правда в том, что им на самом деле страшно, всем до одного ужасно страшно. Страшно, что им никогда не дотянуть до взрослой жизни и свободы или что сделать это удастся только ценой своей хрупкой души; страшно, что мир окажется слишком скучным, слишком холодным и что всегда они будут так же одиноки, как сейчас. Но никто из них в этом не признается. “Нам не страшно”, распевают они вместе с группой — и лица их залиты золотым светом, “нам не страшно” — и верят в это, во всяком случае, пока не кончилась музыка.