Цитаты про болезнь

Первый русский прозаик, протопоп Аввакум, пятнадцать лет жизни провел в земляной тюрьме, а затем был сожжен. Радищев сослан, покончил жизнь самоубийством, выпив яд. Пушкин убит на дуэли. Грибоедов зверски зарублен. Лермонтов застрелен. Гоголь сведен с ума. Достоевский загнан на каторгу. Гаршин покончил с собой, бросившись в пролет лестницы. Есенин повесился (или был повешен). Маяковский застрелился. Блок угас в сорок один год. Хлебников умер в тридцать семь от бедности и болезней. Гумилева, Бабеля и Пильняка расстреляли. Цветаева повесилась. Мандельштам погиб в пересыльном лагере во Владивостоке. Платонов умер в нищете от туберкулеза. Солженицын и Шаламов прошли через круги ада лагерей…

— Муж со мной разводится. — Не знал, что ты замужем. — Шесть лет в болезни и здравии, пока непримиримые разногласия не разлучили нас.

 После долгой болезни сам становишься хорошим врачом. 

 Пофигизм — это болезнь… Она заключается в том, что ты по любому поводу начинаешь задавать себе вопрос а зачем?. 

– Обычно я прячу свою печаль глубоко внутри, пока она не превращается в психическую болезнь. – То же самое с моей глупостью...

 Болезни отчаянные излечивают и средства только отчаянные. 

это был почтенный практик, который излечивал своих больных от всех болезней, кроме той, от которой они умирали. Досадная странность, общая, впрочем, для врачей всех стран.

Продолжительные надежды ослабляют радость, — подобно тому, как долгие болезни притупляют боль.

Если смотреть на землю по спутниковым картам, города напоминают какое-то кожное заболевание. Серые, неряшливые круги похожи на лишай или какой-нибудь разросшийся грибок. Да так оно, по сути, и есть. Во вселенной столько разных вещей, которые повторяются по схожему принципу, но в разных масштабах. Те же электроны крутятся в атомах, совсем как планеты в солнечной системе. А, скорее всего, Земля — это тоже просто электрон в чём-то, существующем в ином измерении размеров. Болезнетворные бактерии и грибки делают то же самое, что и люди. Они не хотят вызывать болезнь, а просто обустраивают поверхность кожи для своей жизни. Остаётся надеяться, что космический врач не пропишет Земле антибиотики.

Нас больше нет....По тротуару, вдоль витрин,Сквозь сотни мимолетных лиц,неся в себе бурю лавин, слезой струящихся с ресниц...Иду, с поникшей головой, едва ступая по земле...Несется прошлое рекой, смывая память о тебе.Нет сеточки смешливых глаз, твоих запутанных волос....Нет больше мира, и нет Нас. Ты умерла...и я уйду.Зачем цветы, к чему стихи, и для кого цветет сирень?..И для чего теперь мечты?..Все кончено. Закрылась дверь. Оставив, позади себя, любимый образ теплых глаз. И льется капелькой дождя весь смысл, тогда звучавших фраз. Прости, за то, что не смогла болезнь коварную прочесть в твоих зрачках, и...пустота...молитв, которых уж не счесть. И каждым утром, с пробужденьем, я буду проклинать ТЕБЯ, за то,что Ты забрал ЕЕ, оставив без души меня! Терзай, несправедливый бог! Мне все равно, меня уж нет. У каждого наступит срок, когда на жизнь придет запрет. Тогда уж не чем будет крыть...Не в силах разлучить ты нас.

Всякий неглупый юнец в отрочестве подвержен - и, по счастью, так будет всегда - философским сомнениям, благородному негодованию и новым веяниям, и, признаюсь вам, я перенес эту болезнь в тяжелой форме. Я говорю «сомнениям», но, в сущности, сомнение куда сложнее, а это было просто отчаянное, страстное отрицание: «Неужели в это я мог верить!»

— Аутизм — болезнь? Или еще одно оправдание невоспитанности современных детей?