Цитаты про надежду

Надежда — худшее, что может быть у человека. Это вредный маленький дьявол: ты одинок, избит, сломан, подыхаешь... но она всё-таки проникает в твой мозг, заставляет тебя держаться. А потом реальность рассеивает надежду, и ты видишь, что большого смысла в ней нет, и она не нужна. Когда человек утрачивает надежду, он чётко видит свою судьбу. Только тогда он может принять смерть как равную себе. Аякс, например, усвоил этот урок. Выражение его глаз, когда он рассказал об этом месте... Хех, я всем им преподам тот же урок.

Катеньке МойерКак очаровывает взорыВостока чистая краса,Сияя розами Авроры!Быть может, эти небесаНе целый день проторжествуют;Быть может, мрак застигнет ихИ ураганы добушуютДо сводов, вечно голубых!Но любит тихое мечтаньеВ цветы надежду убиратьИ неба в утреннем сияньеПрекрасный день предузнавать.Твои младенческие годыПолетом ангела летят:Твои мечты - мечты свободы,Твоя свобода - мир отрад;В твоих понятиях нет рока...Несильной жертвы не губя,Еще завистливого окаНе обратил он на тебя;Но будет час, он неизбежен,Твоим очам откроет онСей мир, где разум безнадежен,Где счастье - сон, беда - не сон.Пусть веры кроткое сияньеТебе осветит жизни путь;Ее даров очарованьеПокоит страждущую грудь;Она с надеждою отраднойВелит без ропота сноситьУдары силы непощадной,Терпеть, смиряться и любить.

Всякому воину света уже случалось испытывать страх перед боем.Всякому воину света уже случалось в прошлом лгать и предавать.Всякому воину света уже случалось брести не своим путем.Всякому воину света уже случалось терзаться из-за сущих пустяков.Всякому воину света уже случалось приходить к выводу, что он — не воин света.Всякому воину света уже случалось поступаться своим духовным долгом.Всякому воину света уже случалось говорить «да», когда хотелось сказать «нет».Всякому воину света уже случалось наносить раны тем, кого он любил.Вот потому он и вправе называться воином света, что прошел через все это и не утратил надежды стать лучше, чем был.

В тревоге всегда есть частичка надежды, что всё обойдётся. В безысходности же нет ничего, кроме самой безысходности.

Существует два рода людей суеверных: одни стараются никогда не упоминать о несчастиях, а другие постоянно говорят о них, бросая вызов судьбе, в надежде отвести беду.

Не ревнует тот, у кого нет хоть бы капли надежды. И.С. Тургенев

Продолжительные надежды ослабляют радость, — подобно тому, как долгие болезни притупляют боль.

К тайнам ты не пускай подлеца — их скрывай, И секреты храни от глупца — их скрывай, Посмотри на себя меж людей проходящих, О надеждах молчи до конца — их скрывай!

... Но всего сильнее, всего сокрушительнее — Белое Безмолвие в его бесстрастности. Ничто не шелохнется, небо ярко, как отполированная медь, малейший шепот кажется святотатством, и человек пугается собственного голоса. Единственная частица живого, передвигающаяся по призрачной пустыне мертвого мира, он страшится своей дерзости, остро сознавая, что он всего лишь червь. Сами собой возникают странные мысли, тайна вселенной ищет своего выражения. И на человека находит страх перед смертью, перед «богом», перед всем миром, а вместе со страхом – надежда на воскресение и жизнь и тоска по бессмертию – тщетное стремление плененной материи; вот тогда-то человек остается наедине с «богом».

Надежда помогает, как жить, так и быть убитой намного худшими способами, чем все, что можно представить. Надежда — ужасная подруга, когда ты попался парням с пистолетами.

Не станет он сегодня гнаться по ложным следам. Нельзя найти того, кто не хочет, чтобы его нашли. Но что, если она хочет? — выкрикнуло его сердце. Что, если она потерялась и ищет тебя так же, как ты ищешь ее, если только вчера вас отделял друг от друга какой-нибудь квартал, если сейчас она сидит где-нибудь поблизости, на скамье в парке, на высоком крыльце, как-то неспособная найти дорогу обратно, если как раз думает: он не поверит этой сумасшедшей истории (в чем бы она ни заключалась), найти бы его только, найти бы; и слезы одиночества на ее смуглых щеках… Но это все устарело. Это была Идея Сумасшедшей Истории... прежде она была сияющей надеждой, но со временем стянулась в жгучую точку — не надежды, а упрека, и даже не стимула (нет! довольно!), а потому ее можно было потушить.