Цитаты про дом родной

С детства был аполитичен, Пофиг эта чехарда, И на выборы я лично, Не являлся никогда. Но с утра проснулась совесть, Извергнулась как вулкан, Долг восстал гражданский, то есть, Я, аж выронил стакан… И прикинул, а ведь верно, Жить осталось пару лет, Печень дергается скверно, И двоится белый свет. Кто же, как ни я примером, Жизни прозу преподам, Этим… как их… пионерам! (Принял в чувствах двести грамм). Шапка, брюки, чуть, побритый, Из подъезда в грязный снег, Стартовал как на орбиту, Гражданин и Человек! Семеня шажками часто, Шел, вполне гордясь собой, В избирательный участок, Мимо бани и пивной. Там в мой паспорт и на рожу, Глянув раз, наверно, пять, Под конец решили: «Сможет, Голос стоя сам отдать». В руки сунули бумажку, Глянул, что за ерунда! Ну, и где тут Чебурашка? Фриске где? Где Джигурда?? Не сказать, что не знакомы, Мне фамилии в листе, Если б знал - остался дома, В родовом родном гнезде.

Нет, я к тебе не остыла... остыть – невозможно, как там обычно твердят – ты введен мне подкожно? Знаю, звучит слишком пафосно, только на деле: я без тебя – не хочу, не могу, не умею... Нет... я к тебе не остыла... давай по-другому? Мне не хватает тебя, чтобы выйдя из дома, взгляд твой родной не искать в каждом встречном прохожем... я же к тебе прикипела: сильней – невозможно... Я же готова как кошка — к ногам, на колени, тихо урчать, когда гладишь рукой еле-еле... Я же готова... а ты? Ты готов? Без ответа... вроде – большой, всё решаешь, но... только не это. Даже твое «не люблю» не звучало б обидней, чем тишина, за которой не слышно, не видно, и не понятно – тебе я нужна в самом деле, или от случая к случаю... так... для постели? Нет, я к тебе не остыла... к тебе – невозможно! Ты приходи... хочешь – чаще? Мне это не сложно... я – твоя кошка... я жду, как обычно, в прихожей... ты приходи, как соскучишься... или как сможешь...

 А в духовном смысле родной дом был так же мерзок и грязен, как в физическом. Прихологически это была мусорная яма, кроличья нора, жарко нагретая взаимным трением стиснутых в ней жизней, смердящая душевными переживаниями. Какая душная психологическая близость, какие опасные, дикие, смрадные взаимоотношения между членами семейной группы! Как помешанная, тряслась мать над своими детьми (своими! родными!) — ни дать ни взять как кошка над котятами, но кошка, умеющая повторять без устали: Моя детка, моя крохотка. 

... Где наше первоначальное лицо? – размышляю я. – Первоначальный ландшафт, до того как он стал вот этим ландшафтом, воспринимаемым нашими органами чувств, парком и лесом, домом и человеком? Где лицо Бодендика, до того как он стал Бодендиком? Лицо Вернике, пока оно не связалось с его именем? Сохранилось ли у нас какое-то знание об этом? Или мы пойманы в сети понятий и слов, логики и обманщика разума, а за ними одиноко горят первоначальные пламена, к которым у нас уже нет доступа, оттого что мы превратили их в полезное тепло, в кухонное и печное пламя, в обман и достоверность, в буржуазность и стены и, во всяком случае, в турецкую баню потеющей философии и науки. Где они? Все ли еще стоят неуловимые, чистые, недоступные, за жизнью и смертью, какими они были до того, как превратились для нас в жизнь и смерть?

Патанджали говорил, что движение в сторону зла происходит осознанно. Мы не просто впадаем в безумие, а становимся злобными и завистливыми, что гораздо хуже. В этом вся беда. Мы обладаем несметными богатствами, но в безумии не понимаем этого. Нужно изменить сознание. Когда душа прозреет, ей, естественно, захочется вернуться в родной дом. Сумасшедший живёт в чуждом для него воображаемом мире и испытывает страх. Для того чтобы обрести покой и почувствовать себя дома, ему нужно прийти в сознание.

От жажды умираю над ручьём. Смеюсь сквозь слёзы и тружусь, играя. Куда бы ни пошёл, - везде мой дом, Чужбина мне — страна моя родная. Я знаю всё, я ничего не знаю. Мне из людей всего понятней тот, Кто лебедицу вороном зовёт. Я сомневаюсь в явном, верю чуду. Нагой, как червь, пышней я всех господ. Я всеми принят, изгнан отовсюду.

Вспомню тихий майский вечер....Вспомню тихий майский вечер,Я снова в листве затеряюсь в саду,Может, бабушку только лишь встречу...Я к яблоням своим иду.Сяду на скамейку с ними рядом,Вдохну до боли родной аромат,В этом лишь моя отрада,Как и много-много лет назад.Оглянусь - и яблоня нежным цветомЛаскает мне щеки и губы,Скоро уж наступит летоИ мне не убежать отсюда.Да.... так думала я раньше...Пять лет тому назад.В мире нашем столько фальши,Но не мой любимый сад.Сейчас я давно уж не дома.И сад мой замерз зимой.Теперь это место как будто незнакомо,Там не сад любимый мой.И как будто сердца частичка Замерзла вместе с ним навсегдаОн стал моей привычкой, Был моей музой тогда.Ведь целых 40 лет жил он вместе с нами,Его мой дед ещё посадил.Ну, а теперь, лишь моя непутевая памятьНапомнит мне множество этих картин....

... а теперь спрашиваю себя, что же это такое – тоска по дому, по чем мы тоскуем, вспоминая родной дом. Мы тоскуем по людям, отвечаю я себе, главное для нас – люди, ведь люди приходят и уходят, люди так созданы, что по ним приходится тосковать, но еще тоскуешь по местности, по свету и по местности. Мне кажется, я тоскую по местности, в которой прожили жизнь самые близкие мне люди. Вот так несложно, по видимому, обстоит дело. Я тоскую по местам, в которых жили, в которых живут люди, потому что там в урочный час так же светит солнце, из года в год, и луч его под тем же углом ложится на стену, под каким он ложился при моих пращурах, думается мне, и все так же идет там дождь, и хотя дождь – это вода, но в этом дожде почему то чувствуется что-то умиротворяющее, но каждый раз, как я возвращаюсь мыслями к этой местности, она почему то преломляется и поворачивается множеством граней, на мгновение выстраивается целостная картина, но удерживается она недолго;

Молодость-то что значит! Смешно смотреть-то даже на них! Кабы не свои, насмеялась бы досыта. Ничего-то не знают, никакого порядка. Проститься-то путем не умеют. Хорошо еще, у кого в доме старшие есть, ими дом-то и держится, пока живы. А ведь тоже, глупые, на свою волю хотят, а выдут на волю-то, так и путаются на покор да смех добрым людям. Конечно, кто и пожалеет, а больше все смеются. Да не смеяться-то нельзя; гостей позовут, посадить не умеют, да еще, гляди, позабудут кого из родных. Смех, да и только! Так-то вот старина-то и выводится. В другой дом и взойти-то не хочется. А и взойдешь-то, так плюнешь да вон скорее. Что будет, как старики перемрут, как будет свет стоять, уж и не знаю. Ну, да уж хоть то хорошо, что не увижу ничего.

Счастье-это, когда: в доме нет больных, в тюрьме нет родных, среди партнёров нет гнилых, а среди друзей нет врагов!

Снежный детский сад...Из снега строим детский сад.Детишки дружно к нам спешат.И места хватит здесь для всех.Пусть раздается детский смех.Садов в Росии не хватает.А пусть чиновник снег катает.И строит садик из снежков.Больших и маленьких кружков.Наш сад открыт для детворы.К нам прибежали все дворы.Мы-нянечки.всех принимаем.И стоимость не называем..Мы строили аж всем двором.Детсадовский из снега дом.Вот только жаль.что лишь зимой.Он для детишек дом родной.

 Превратится в воду рек — Снег, Станет облаком седым — Дым, Станет домом твой родной Дом, Из руин воздвигнут вам Храм. Должен кончиться любой — Бой, Победит, сомненья нет, — Свет, Я возьму букет цветов — Слов, И раздам моим друзьям — Вам.