Цитаты книга

Эрудиция — это пыль, вытряхнутая из книги в пустой череп.

 Ежели бы его не было, — сказал он тихо, — мы бы с вами не говорили о нем, государь мои. О чем, о ком мы говорили? Кого ты отрицал? — вдруг сказал он с восторженной строгостью и властью в голосе. — Кто его выдумал, ежели его нет? Почему явилось в тебе предположение, что есть такое непонятное существо? Почему ты и весь мир предположили существование такого непостижимого существа, существа всемогущего, вечного и бесконечного во всех своих свойствах?.. — Он остановился и долго молчал. Пьер не мог и не хотел прерывать этого молчания. — Он есть, но понять его трудно, — заговорил опять масон, глядя не на лицо Пьера, а перед собою, своими старческими руками, которые от внутреннего волнения не могли оставаться спокойными, перебирая листы книги. — Ежели бы это был человек, в существовании которого ты бы сомневался, я бы привел к тебе этого человека, взял бы его за руку и показал тебе.

Мы к ярким краскам не привыкли, Одежда наша — цвет земли; И робким взором мы поникли, Влачимся медленно в пыли. Мы дышим комнатною пылью, Живем среди картин и книг, И дорог нашему бессилью Отдельный стих, отдельный миг.

— Что у тебя в руке? — Книга... Евангелие от Святого Иоанна. Я... я хотел бы сохранить ее. — Из всех сокровищ ты хочешь оставить это? — Да. — Хм. Почему? — Ибо без слова Господня наступит тьма.

Вообразите, что было бы, если бы библиотекари стали сами писать книги, а хранители музеев – рисовать.

БезумиеНужны идеи без покоя. Мне нужен свет как в вышине. Мечты подобно ветру с моря. Кружить в пространстве как во сне. Идея словно сгусток света Пробившийся сквозь темень туч Начало на пути к ответу Прозрачный, легкий мысли луч. Широко мыслить что поможет? Возможно книги или бред… В бреду горячем правда может Прийти и указать на свет. Ведь сумасшествие не знает Границ и каменных оков Оно парит и покидает Банальный мир простых основ. Безумие как часть идеи Похоже на проклятый дар Но покорить никто не смеет Неуправляемый пожар. Покажет суть, но затуманит Остатки разума и взгляд. Погубит, вылечит, прославит, Потянет за собою в Ад.

 Нет такого писателя во всем мире, – я говорил предельно медленно, – который или которая бы смогли бы писать книгу на идеях, в которые она или он не верили бы. Мы можем написать что-то настоящее, если только верим по-настоящему. 

Не чувствуя кожей твое живое тепло здесь и сейчас, точно знать, сколько между нами кило — и нанометров в геометрии пространства, циферблатов остановившегося времени в часовых поясах всех реальностей, новых и старых маршрутов в никуда и по кругу, ночных метаний в пустых гостиничных номерах, снов о не случившемся прошлом и грядущем ли будущем, фотографий с чужими лицами, недочитанных книг, остывшего чая с лимоном, немых разговоров, дождливых и солнечных дней... ... и гулких ударов твоего сердца под моими ребрами. Так вечный странник обретает дом.

Когда мечтаешь бросить все - напиться и забыть, Когда так безуспешно бросить хочется курить. Когда уже не тянет песню дописать. Не хочется бесцельно по городу гулять Когда кругом одни бессмысленные лица И выдернуть из Книги Жизни хочется страницу…

 Любая интерпретация события, описание персонажа — все это уникально для каждого читателя, поскольку он пропускает авторское описание через собственное воображение, порожденное собственным жизненным опытом. Каждый персонаж на самом деле является для него составным образом из образов тех людей, которых он встречал, о которых читал или кого видел прежде. И образ этот куда более реален, нежели тот, что складывается из напечатанного на странице текста. Каждый читатель обладает неповторимым опытом, и каждая книга для каждого читателя уникальна. 

Десять разумов, девять шатров,Восемь уровней рая,Семь блуждающих звёзд,шесть сторон я как книгу читаю:Бог пять чувств и четыре опорытриадой души в двух мирахувенчал лишь однаждыТебя создавая!