Цитаты про высоких людей

Когда господин Мицусигэ заразился оспой в Симоносэки, Икусима Сакуан дал ему какое-то лекарство. Это был очень тяжелый случай заболевания оспой, и слуги господина Мицусигэ, как высокого, так и низкого ранга, находились в некотором волнении. Неожиданно струпья стали чернеть. Люди, которые за ним ухаживали, пали духом и втайне уведомили Сакуана, который немедленно прибыл. Он сказал: «Что ж, это радостное известие. Струпья заживают. Вскоре он должен полностью выздороветь без каких-либо осложнений. В этом я могу поручиться». Люди, стоявшие у постели господина Мицусигэ, услышали это и подумали: «Сакуан выглядит слегка не в себе. Болезнь становится все более безнадежной». Затем Сакуан расставил вокруг постели складные ширмы, через некоторое время снова пришел и дал господину Мицусигэ один пакетик лекарства. Струпья больного очень быстро зажили, и он полностью выздоровел.

 Энжела: — Ненавижу работать с детьми.. В детстве нужно заниматься только качелями. Помните? Как высоко я могу взлететь.. если перекрутить цепо4ку, как быстро я могу вращаться?.. Ходжинс: — А если спрыгнуть до того как они остановятся..? Энжела: — Я скучаю по тем временам! Ходжинс: — Я тоже. Бренан: — Я прогуливала уроки органической химии. Чудесные были времена!.. Зак: — Скучаю по своему первому микроскопу.. Бут: — Отлично, а я скучаю по нормальным людям! 

Принято считать, что в равном споре обычно побеждает тот, кто умнее. Бред собачий!.. Во-первых, глупый всегда уверен в собственной правоте, в то время, как умный вечно в ней сомневается. Кроме того, умный понимает доводы противника, а глупый – нет, хоть расколись… А если вдобавок вспомнить, что дуракам еще и везет, то кто же, спрашивается, из них двоих должен выйти победителем? Лишь в одном-единственном случае отягощенный интеллектом бедолага может кого-либо переспорить: если вовремя сообразит прикинуться совсем уже полным кретином. Возьмем, к примеру, тех же политиков… Вы думаете, они и в жизни такие же, как в Парламенте?.. Конечно, нет! В жизни это умнейшие люди. Ну сами прикиньте: разве сможет какой-нибудь средний заурядный дурачок достичь той высокой степени идиотизма, за которой доверие избирателей к своему депутату становится поистине безграничным?..

И сказал Бог людям - заберитесь на самую высокую гору, поднимитесь выше неба. Думали люди - у меня нет машины, чтобы добраться до самой высокой горы, у меня нет ракеты, чтобы полететь выше неба. Гора до которой я могу добраться не самая высокая, поэтому я с лёгкостью могу забираться на неё по несколько раз в день и спускаться обратно. И забирались люди на свои горы изо дня в день по нескольку раз в день и спускались обратно. Разница была лишь в том что: Одни шли по уже протоптанным дорогам и думали они, что идут они верным путём, но знали они, что по протоптанной дороге идти легче, чем протаптывать дорогу самому. Другие шли первыми и вынужденно протаптывали дороги, тем, кто шёл за ними и по их следам. Пока однажды и те и другие не почувствовали и те и другие что сил от хождения не осталось ни у тех ни у других, пока не поняли и те и другие, что если сегодня они вновь заберутся снова на горы свои, то не хватит сил у них чтобы спуститься обратно.

 …. бывают отдельные случаи, отдельные судьбы людей, которые становятся достоянием многих, ибо цена того урока настолько высока, так много вмещает в себя та история, что то, что было пережито одним человеком, как бы распространяется на всех, живших в то время, и даже на тех, кто придет следом много позже 

 Возможно, вы слишком высокого мнения обо мне, Томас. Возможно, вы слишком высокого мнения о людях вообще. 

 Ты имя ценишь, не дела. Напрасно!Кто подвигом себя прославить смог, -Пусть низок родом, духом он высок.А кто гордится пышностью убранстваДа званьем, тот раздут водянкой чванства.Под именем любым зло будет злом,Как и добро останется добром.Делами люди ценятся своими,В вещах лишь сущность нам важна, не имя. 

Писать следует потому, что люди — духовные существа, а писательство — мощная разновидность молитвы и медитации, помогающая глубже понять самих себя, а также установить связь с более высоким и глубоким источником внутренней мудрости.

 Принято считать, что в равном споре обычно побеждает тот, кто умнее. Бред собачий!.. Во-первых, глупый всегда уверен в собственной правоте, в то время, как умный вечно в ней сомневается. Кроме того, умный понимает доводы противника, а глупый – нет, хоть расколись… А если вдобавок вспомнить, что дуракам еще и везет, то кто же, спрашивается, из них двоих должен выйти победителем? Лишь в одном-единственном случае отягощенный интеллектом бедолага может кого-либо переспорить: если вовремя сообразит прикинуться совсем уже полным кретином. Возьмем, к примеру, тех же политиков… Вы думаете, они и в жизни такие же, как в Парламенте?.. Конечно, нет! В жизни это умнейшие люди. Ну сами прикиньте: разве сможет какой-нибудь средний заурядный дурачок достичь той высокой степени идиотизма, за которой доверие избирателей к своему депутату становится поистине безграничным?.. 

Как всё меняется с возрастом. Оказывается, что Папины друзья, которые когда-то казались такими старыми, высокими и недоступными, такие же люди, как и вы.

В университете было столько людей с накрученными амбициями, до краев накачанных самолюбием, умных, но безжалостных, усидчивых, но невосприимчивых, блестящих, но скучных, что все чувствовали необходимость оптимистично улыбаться, получать высокие баллы, преуспевать на всех фронтах, хотя в глубине души понимали, как много в этом притворства. Люди сомневались в себе и боялись будущего.

Земля подобна цирку в Древнем Риме. У каждой колыбели на стене Невидимый доспех ждет человека. Пороки там сверкают, как кинжалы, И ранят тех, кто в руки их возьмет. И, как стальные чистые щиты, Блистают добродетели. Арена, Огромная арена наша жизнь, А люди — гладиаторы-рабы. И те народы и цари, что выше, Могущественней нас, взирают молча На смертный бой, который мы ведем. Они глядят на нас. Тому, кто в схватке Опустят щит и в сторону отбросит Иль о пощаде взмолится и грудь Трусливую и рабскую подставит Услужливо под вражеский клинок, Тому неумолимые весталки С высоких каменных своих скамей Объявят приговор: «Pollice verso!» И нож вонзится в грудь до рукоятки И слабого бойца прибьет к арене.