Цитаты про уход людей

 — Знаешь с тобой было очень весело, но теперь тебе пора уходить. — Я понимаю. Твой отец не любил тебя, и ты думаешь, что никто не полюбит. Поэтому ты гипнотизируешь или подчиняешь людей, или пытаешься купить их! Но ничего не выходит. Тебя не любят, потому что ты не пытаешься понять людей. 

А в небе уже звёзды тают. Они уходят тихо, не прощаясь, как уходят из нашей жизни люди, воспоминания о которых сладкой болью тревожат наши чёрствые души.

Лет пять назад я бы сказала, что любовь — это особое ощущение и спутала бы это с влюбленностью. Сейчас я отвечу, что любовь — это взаимоуважение и чуткое понимание друг друга, благодарность. Многие, повстречав друг друга, расходятся и живут в разных домах, но с одинаковыми вкусами и привычками. Смотрят ту же передачу или читают те же книги, но каждый в одиночестве. Это, безусловно, нелегко и нужно быть достаточно мудрыми, чтобы в разговоре услышать «слезу», «тревогу» и понять. Понять суть того, кто рядом и молча обнять. Позвонить и держаться вместе сообща, т. к. никто так тебя не примет более. Важно также понять, тот ли это человек, ради которого вы готовы стать чутким и вложить столько сил... Поймет ли он это, оценит ли. Часто мужчина не понимает суть той женщины, которая рядом. Не видит в ней тех качеств, которые сможет увидеть другой мужчина. Мне еще очень удивительно, когда женщина становится обыденным атрибутом в жизни, как мебель или часть гардероба.

Ланцелот: — Работа предстоит мелкая. Хуже вышивания. В каждом из них придется убить дракона. Мальчик: — А нам будет больно? Ланцелот: — Тебе нет. 1-й горожанин: — А нам? Ланцелот: — С вами придется повозиться. Садовник: — Но будьте терпеливы, господин Ланцелот. Умоляю вас — будьте терпеливы. Прививайте. Разводите костры — тепло помогает росту. Сорную траву удаляйте осторожно, чтобы не повредить здоровые корни. Ведь если вдуматься, то люди, в сущности, тоже, может быть, пожалуй, со всеми оговорками, заслуживают тщательного ухода.

Я давно кое-что уяснила: люди уходят, а вещи крадут. И в большинстве случаев их не вернуть.

  — Знаешь, с тобой было очень весело, но теперь тебе пора уходить. — Я понимаю. Твой отец не любил тебя, и ты думаешь, что никто не полюбит. Поэтому ты гипнотизируешь или подчиняешь людей, или пытаешься купить их! Но ничего не выходит. Тебя не любят, потому что ты не пытаешься понять людей. 

 — Знаешь с тобой было очень весело, но теперь тебе пора уходить.— Я понимаю. Твой отец не любил тебя, и ты думаешь, что никто не полюбит. Поэтому ты гипнотизируешь или подчиняешь людей, или пытаешься купить их! Но ничего не выходит. Тебя не любят, потому что ты не пытаешься понять людей. 

Добро и зло заключено в привычках и желаньях, вражда и дружба сотни раз меняются местами, и это ведает любой, вкусивший горечь знанья, проникший в истинную суть того, что будет с нами. Благоразумье нас зовет уйти с путей позора, но каждого сжигает жар желанья и надежды. Кто этой болью поражен, да исцелится скоро, но нет лекарства для глупца, упрямого невежды. Хвала Аллаху — он царит, своей согласно воле. А люди слабые бредут, куда — не знают сами. Все сотворенное умрет, крича от смертной боли. Все гибнет, остаются сны, таблички с именами. Умершие отделены от нас, живых, стеною. Мы их не можем осязать, не видим и не слышим. Они ушли в небытие, отринули земное, они спешат на Страшный суд, назначенный всевышним. Над жизнью собственной своей рыдай, дрожа от страха К чужим гробам не припадай в рыданьях безутешных.

 Он не боялся смерти. Она не была для него, как для большинства людей, роковой неизбежностью, переходом телесной оболочки в иную сущность, уходом в другой мир. Для него смерть была познанием самого себя, сродни безумию, сродни Страшному Космосу — неким пространством, где бушуют бури. Конкретная сущность с молекулярной структурой, основой всего и вся, смерть представлялась ему как, например, рука, глаза или мысль. Как он сам, как жизнь. И потому она не вызывала у него страха. 

Я люблю покой. Чем спокойнее, тем лучше. Это как дождь: тихо приходит и так же тихо уходит, и никто не обращает на него внимания. Люди стараются не замечать капель дождя, они просто отгораживаются от них. Так и я: если вы все не будете замечать меня, я буду только рада.

Дом нужен всякому человеку; другое дело, что глубинные мотивации у нас, квартиросъемщиков, разные. Кому-то дом нужен для того, чтобы туда возвращаться, кому-то – чтобы было куда приводить других людей, кому-то требуется место, которое можно обустраивать по-своему вкусу и разумению, а кому-то – запереться на полдюжины замков и вздохнуть с облегчением: «Уж теперь-то наверняка доживу до утра». А мне дом нужен для того, чтобы было откуда уходить. Диковинная придурь, не спорю.

... а теперь спрашиваю себя, что же это такое – тоска по дому, по чем мы тоскуем, вспоминая родной дом. Мы тоскуем по людям, отвечаю я себе, главное для нас – люди, ведь люди приходят и уходят, люди так созданы, что по ним приходится тосковать, но еще тоскуешь по местности, по свету и по местности. Мне кажется, я тоскую по местности, в которой прожили жизнь самые близкие мне люди. Вот так несложно, по видимому, обстоит дело. Я тоскую по местам, в которых жили, в которых живут люди, потому что там в урочный час так же светит солнце, из года в год, и луч его под тем же углом ложится на стену, под каким он ложился при моих пращурах, думается мне, и все так же идет там дождь, и хотя дождь – это вода, но в этом дожде почему то чувствуется что-то умиротворяющее, но каждый раз, как я возвращаюсь мыслями к этой местности, она почему то преломляется и поворачивается множеством граней, на мгновение выстраивается целостная картина, но удерживается она недолго;