Цитаты про школу

На вызов родителей в школу, реакция у детей будет разная. Младшие: «Только не это!!!» Средний возраст: «Ну и ладно!» Старший: «Привет от меня родителям!»

 В школе Лос-Аламос, где потом сделали атомную бомбу и не могли дождаться, чтобы сбросить ее на Желтую Жемчужину, на бревнах и камнях сидят мальчишки, что-то едят. Поток на краю склона. Учителем был южанин, смахивающий на политика. У костра он рассказывал нам истории, извлеченные из расистского помойного ведра коварного Сакса Ромера*: на Востоке — зло, на Западе — добро. Неожиданно рядом появляется барсук — не знаю, зачем он пришел — просто веселый, дружелюбный и неискушенный; так ацтеки приносили фрукты испанцам, а те отрубали ацтекам руки. 

 Если вы собираетесь читать это — лучше не надо. После парочки страниц вам здесь быть не захочется. Так что забудьте. Уходите. Валите отсюда, пока целы. Спасайтесь. Там сейчас по ящику точно идёт что-нибудь интересное. Или, раз уж у вас так навалом времени, пойдите в вечернюю школу. Выучитесь на врача. Станьте кем-нибудь. Пригласите себя поужинать. Покрасьте волосы. Жизнь-то проходит. То, что творится здесь, с самого начала выведет вас из себя. А дальше оно становится всё хуже и хуже. 

– Хорошо здесь, правда? Все любят когда в зале шумно, а мне нравится когда вот так - тихо, чисто, как в церкви. Здесь ведь тоже молятся. Ты играл в баскетбол в начальной школе, почему бросил? – Я не бросил. – Четыре оболтуса в парке – это уже не баскетбол. – Тогда что же? – Не знаю, баловство… Слушай у меня появилась вакансия в школьной команде, это твой шанс. Что скажешь? – Те, кто здесь молится, напрасно теряют время, бог не смотрит спортивные программы.

 Утро – самое отвратительное время суток. Я его ненавижу. Особенно зимой. Я не знаю, где старик Пушкин брал эти лучи солнца, освежающий морозец и пение зимних птах. Не исключено, что он уже с утра начинал бухать, а через бокал шампанского любое время суток очаровательно. Я встаю, подхожу к окну. Вечор ты помнишь? Вьюга злилась. А нынче посмотри в окно. Посмотрел. Вечор был всяко лучше. Точнее, никакой разницы нет. На улице темно, понурые люди чистят машины, ведут детей в детские сады и школы и спешат на работу. Никто этому утру не рад. По мне, так я бы вообще начинал рабочий день в России часов с двенадцати. Все равно утром никто ничего не соображает. 

Но моя мать была настойчива, пребывая в иллюзиях, будто я все предыдущие годы умудрялся как-то скрывать от неё, что меня обожает вся школа.

 Я понял, насколько тупыми бывают люди и что не может быть вещей страшнее, чем война, организованная религия, бюрократия и высшая школа. 

Наша жизнь — это сегодняшний день, потому что день вчерашний ушёл навсегда, а день завтрашний ещё не наступил. Сколько на свете людей, которые могли бы быть счастливыми, но сами лишили себя такой возможности. Всё своё детство они говорили: «Вот когда я подрасту…», «Вот когда мне будет столько-то лет…» — и жили этими мыслями. Когда же они подросли, то стали говорить: «Вот когда я окончу школу…», «Вот когда я повзрослею…», «Вот когда мне будет столько-то лет…» Став юношей или девушкой, они рассуждали: «Вот когда я женюсь…», «Вот когда я выйду замуж…», «Вот когда я окончу институт…», «Вот когда я найду работу…», «Вот когда мне будет столько-то лет…» Но когда они взрослеют и вступают в брак, этих «вот когда» не становится меньше.

Разве жизнь состоит в том, что нужно каждое утро подниматься в то же самое время, чтобы оказаться в пробке или очереди на тот же самый поезд, по дороге на ту же самую работу, которая вызывает скуку, разочарование и неудовлетворенность, а затем возвращаться в ту же самую пробку или очередь, чтобы посмотреть то же самое ночное телевидение, которое относится к нам, как к слабоумным? Или жизнь — это, когда мы отправляем своих детей в школы и университеты, предназначенные для того, чтобы выплевывать оттуда запрограммированные винтики нового поколения?

— Иногда я мечтаю заснуть и проспать до восемнадцати лет. Чтобы уже не было школы и всего этого дерьма. — Ты слышал о Марселе Прусте? — О котором ты читал лекции? — Да. Французский писатель. Полный неудачник. Не имел постоянной работы; безответная любовь; гей. Двадцать лет писал книгу, которую мало кто прочитал, хотя, пожалуй, он величайший после Шекспира писатель. Так вот. На закате лет он приходит к выводу, что годы страданий были лучшими в его жизни, потому что именно они сделали из него то, чем он стал. А годы счастливой жизни - пустая трата времени - ничему его не научили. Так что если ты проспишь до восемнадцати, подумай, сколько страданий ты пропустишь. А в средней школе они как раз и начинаются. Такой шанс упустить нельзя.

 — Вы вообще в лабораториях бывали?!— В школе жабу резал…