Цитаты про обман

ты -радость в моей жизниТы -радость в моей жизни.Лучше тебя не знаю никого,я так давно тебя искалаи вот теперь ты здесь со мной.Слышешь,как бьется моё сердечкои как губы ищут тебя.По шагам ,по губам чувствую ты мой,но твое сердце не со мноюи рядом с тобой другая,и ей говоришь нежные слова.Забывая обо мне надолгокусаю губы,кусаю губыи слезы льются по щекам.Горько и одиноко мне без тебяи опять судьбы обман.Видит Бог не повезло.Кусаю губы,кусаю губыя ухожу из твоей жизни видно это не судьба.

 Мы все дружно выпиваем коктейль из страсти, похоти, нежности, ревности, крови и обмана. 

У меня есть конкретное предложенье — Заменить все стёкла на витражи. Чтобы видеть в окне не своё отраженье — А цветные картинки и миражи. В этом деле есть одно осложненье — Слишком много осколков и резаных ран. Но зато фантастическое впечатленье — Будто в каждом окошке цветной экран. Но я вижу, тебя терзают сомненья — Ты и в этой идиллии видишь обман. Что ж, пусть кто-то из нас испытает прозренье — Когда все миражи превратятся в туман.

Там, где начинаются тайны, недалеко и до обмана.

Оправдывать меня не принуждайТвою несправедливость и обман.Уж лучше силу силой побеждай,Но хитростью не наноси мне ран.Люби другого, но в минуты встречТы от меня ресниц не отводи.Зачем хитрить? Твой взгляд — разящий меч,И нет брони на любящей груди.Сама ты знаешь силу глаз твоих,И, может статься, взоры отводя,Ты убивать готовишься других,Меня из милосердия щадя.О, не щади! Пускай прямой твой взглядУбьет меня, — я смерти буду рад.

 Всяку дудочку греет свой карман. Зелень глаз чужих — знай одно — обман. Сокол выследит — не воротится, От людей печаль не укроется. 

Предательство — худшее из того, что может прийти на ум человеку, а коварство и обман не приведут ко благу, и тот, кто прибегает к ним, всегда слеп и безрассуден.

Какое детство вы мне обеспечили, какими окружили картинами! Правда, жалко, что я не обучён какому-нибудь ремеслу, но такие сожаления в России будут раздаваться часто. Образование, направленное на обман, долго будет нашим проклятьем.

Свою свободу относительно мира я обеспечиваю себе тем, что присваиваю себе этот мир, «захватываю и занимаю» его для себя, каким бы то ни было насилием, силой убеждения, просьбы, категорического требования, даже лицемерия, обмана и т. д., ибо средства, которыми я для этого пользуюсь, сообразуются с тем, что я собою представляю. Если я слаб, то и средства, которыми я располагаю, тоже слабы, как все названные, которые, однако, вполне достаточны по отношению к довольно многому в жизни. К тому же обман, лицемерие и ложь, в сущности, лучше, чем они кажутся. Кто не обманул бы полицию, закон, кто не поспешил бы прикинуться невиннейшим обывателем при встрече с сыщиком, чтобы скрыть содеянное беззаконие? Кто этого никогда не делал, тот, значит, допускал насилие над собою; его сделала малодушным его совесть.

Жизнь — обман с чарующей тоскою.

... Где наше первоначальное лицо? – размышляю я. – Первоначальный ландшафт, до того как он стал вот этим ландшафтом, воспринимаемым нашими органами чувств, парком и лесом, домом и человеком? Где лицо Бодендика, до того как он стал Бодендиком? Лицо Вернике, пока оно не связалось с его именем? Сохранилось ли у нас какое-то знание об этом? Или мы пойманы в сети понятий и слов, логики и обманщика разума, а за ними одиноко горят первоначальные пламена, к которым у нас уже нет доступа, оттого что мы превратили их в полезное тепло, в кухонное и печное пламя, в обман и достоверность, в буржуазность и стены и, во всяком случае, в турецкую баню потеющей философии и науки. Где они? Все ли еще стоят неуловимые, чистые, недоступные, за жизнью и смертью, какими они были до того, как превратились для нас в жизнь и смерть?