Цитаты про ворота

Посмотри, сколько кругом дырок, пустых человечков Вот было время актёров, а потом не будет. Новые люди на земле настают: всё больше числители, но не знаменатели. И все потом спохватятся и захотят снова актёра: дайте нам, дайте! А уже - шиш, не воротишь, моё почтение.

— Ну, и что ты видел, когда в штрафной падал? — Э-э-э. Я видел ворота. — Там два игрока были в лучшей позиции, чем ты. Пасовать надо, а не о славе думать!

 Всяку дудочку греет свой карман. Зелень глаз чужих — знай одно — обман. Сокол выследит — не воротится, От людей печаль не укроется. 

Ну же, быстрее... Восемь без одной минуты. Грелка была наготове, стакан наполнен водой из крана. Опаздывать никак нельзя. В восемь вечера окружающий мир переставал для меня существовать. Наступало время чтения. Период между восемью часами вечера и часом или двумя ночи был моим волшебным временем. На фоне голубого, вышитого «фитильками» постельного покрывала страницы раскрытой книги, охваченные кругом света от ночника, были для меня воротами в иной мир.

 Я знаю, что ничего хорошо не будет, меня уже с души воротит, когда все твердят, будто я сам увижу, что все будет в порядке. Ничего не будет в порядке, понятно? Мир не в порядке. Я не в порядке. Все не в порядке. 

У сентября удивительная способность влюблять в себя постепенно. Пока ты переживаешь уход лета, пока свыкаешься с мыслью, что впереди долгие холода, сентябрь украшает кроны деревьев осенней проседью, приглушает и растушевывает свет, но делает ярче цвета: кадмий оранжевый и лимонный, охра светлая и золотистая, сиена жженая – крапушкой, щадя, по самой кромке березового листа. Едва вынырнув из состояния уныния – лето ушло, ушло лето! – ты обнаруживаешь себя в утешающих объятиях сентября. Хорошо как, выдыхаешь ты, вновь возвращаясь в себя. «Обратно воротилися слова», – просторечит сентябрь. Не спрашивает – утверждает.

Зрачок - это не просто инструмент, с помощью которого мы видим мир; это еще и ворота в собственное «я».

 Посмотри, сколько кругом дырок, пустых человечков… Вот было время актёров, а потом не будет. Новые люди на земле настают: всё больше числители, но не знаменатели. И все потом спохватятся и захотят снова актёра: дайте нам, дайте! А уже — шиш, не воротишь, моё почтение. 

Для убитых миг смерти определён не Богом, а человеком. Их изгоняют из этого мира до того, как они успевают искупить грехи, поэтому всех их Бог прощает Получается, что каждый убийца открывает кому-то ворота в Рай.

В общем, стоит однажды Иисус на страже и видит, как к воротам приближается какой-то старик. «Что ты сделал для того, чтобы попасть в Царство Небесное?» — спрашивает его Иисус. И старик отвечает: «Увы, не слишком много. Я — простой плотник, проживший тихую жизнь. Единственное, что было замечательного в моей жизни, — это мой сын». «Твой сын?» — с любопытством спрашивает Иисус. «Да, это был прекрасный сын, — отвечает старик. — Его рожденье было совершенно необыкновенным, а позже он чудесным образом преобразился. А еще он стал известен на весь мир, и до сих пор многие люди любят его». Христос смотрит на него и, крепко обняв, восклицает: «Отец, отец!» И старик тоже стискивает его в объятиях и говорит: «Это ты, Пиноккио?»

Опасаться надо не того, кто за воротами, а кто идет на ворота.