Цитаты про дорогих людей

Человеку сложно изменить привычки. Очень странно слышать от людей: «Все проблемы в твоей голове», «не нравится – не смотри», «если бы тебе было все равно – ты бы молчала». На высказывания подобного рода мне хочется всегда сказать, «А, как же, батенька, не смотреть-то? Если вы, мой дорогой, перед глазами моими маячите? Слава Богу, что в глазницы-то еще не лезете!». Эти люди, которые портят свою жизнь привычками, никогда не замечали, как ведет себя типичный житель огромного мегаполиса? Да, если ты, мой дорогой слушатель, никогда не замечал картину утреннего, а особенно это касается понедельника, этого самого раннего, который творится часов так в семь-восемь замес, то я завидую тебе всеми оттенками зависти.

У меня есть адвокаты. И адвокаты дорогие ублюдки. У меня есть адвокат, который в первую же неделю принёс мне счёт на сорок тысяч долларов. Я сказал: «Да мы же только познакомились!» Эти ублюдки уберегут тебя от тюрьмы и от множества судов. Но это будет стоить много! Некоторые люди, должно быть, говорят: «К чёрту, я пойду в тюрьму. Вы, суки, мне слишком дорого обходитесь. Я лучше 10 лет отсижу в тюрьме и выйду, чем эти 30 лет вы будете висеть на мне».

Доброта приносит радость в сердца людей, шагающих рядом с нами по унылой дороге жизни.

Лет пять назад я бы сказала, что любовь — это особое ощущение и спутала бы это с влюбленностью. Сейчас я отвечу, что любовь — это взаимоуважение и чуткое понимание друг друга, благодарность. Многие, повстречав друг друга, расходятся и живут в разных домах, но с одинаковыми вкусами и привычками. Смотрят ту же передачу или читают те же книги, но каждый в одиночестве. Это, безусловно, нелегко и нужно быть достаточно мудрыми, чтобы в разговоре услышать «слезу», «тревогу» и понять. Понять суть того, кто рядом и молча обнять. Позвонить и держаться вместе сообща, т. к. никто так тебя не примет более. Важно также понять, тот ли это человек, ради которого вы готовы стать чутким и вложить столько сил... Поймет ли он это, оценит ли. Часто мужчина не понимает суть той женщины, которая рядом. Не видит в ней тех качеств, которые сможет увидеть другой мужчина. Мне еще очень удивительно, когда женщина становится обыденным атрибутом в жизни, как мебель или часть гардероба.

Простите, но я не хочу быть императором. Это не моя профессия. Я не хочу кем-то править и кого-то завоевывать. Я бы хотел помогать всем, кому только можно – евреям, христианам, черным и белым. Мы все хотим помогать друг другу, мы так устроены. Хотим жить счастьем других, не их страданиями. Мы не хотим ненавидеть или презирать друг друга. В этом мире есть место для всех, земля богата и может прокормить каждого. Дорога жизни свободна и прекрасна, но мы сбились с пути. Жадность отравила души людей, наполнила мир ненавистью, заставила нас страдать и вызвала кровопролитие. Мы набрали скорость, но замкнулись в себе. Машины дают изобилие, оставляя в нужде. Наше знание сделало нас циничными, а наш ум сделался жестким и злым. Мы слишком много думаем и слишком мало чувствуем: больше, чем машины, нам нужна человечность, больше, чем ум, нам нужна доброта. Без этих качеств жизнь будет полна насилия, и все будет потеряно. Самолёт и радио сблизили нас.

Я уеду на заброшенную дачу....Я уеду на заброшенную дачу,где зимою нет людей и нет машин..там любовь свою отвою и отплачу,и в лесу похороню среди осин...Я похороню с любовью рядомДушу,иссушенную надеждой..больше ничего уже не надо,больше не желаю жить как прежде..Пьяный ангел вел меня дорогой,вымощенной желтым кирпичом..От того-то и страдала много,что мечтала явно не о том..Может быть быть я многого желала,но отплакавшись в заснеженной глуши,я свой путь начну в который раз сначала-без любви,без боли...Без души...

 Надо смотреть, ни что люди делают, а с каким чувством они это делают. К примеру, пол помыть — хорошее дело, но если с истерикой или с лицом недооцененной жертвы, то на фиг не надо. Или бабуленцию через дорогу перевести. Нормальное дело? Нормальное. Но если при этом орать, чтобы все бабуленций через дорогу переводили, и слюной на асфальт капать — то пусть лучше бабуленции дома сидят. 

 Можно наблюдать людскую глупость, можно смеяться над ней или чувствовать к ней сострадание, но не надо мешать людям идти своей дорогой. 

Мне рассказывали потом, что Жан д'Аркур всю дорогу стоял, закинув вверх голову, и волосы его падали на шею, вернее, на жирные складки шеи. О чём мог думать такой человек, как он, которого везут на казнь, а он неотрывно смотрит на небо, словно струившееся между коньками крыш? Множество раз я задавался вопросом, о чём могут думать осуждённые на смерть люди в последние оставшиеся им минуты жизни?

Тут громко и яростно, кровь и пыль, чужие знамена летят под ноги. Зенит. Горизонт начинает плыть над пыльной дорогой... Мои дороги совсем не похожи на те, что ты привык измерять, не спеша, шагами. Здесь люди собой подперев кресты, становятся каждую ночь богами. Здесь псы так свирепы, что этим псам легко считать человека добычей. Зачем я вернулся? Не знаю сам. Война безнадежно вошла в привычку. Тут жарко и весело, как в аду, и, кажется, аду от нас не легче. Когда я вернусь, я тебя найду под старой оливой... И будет вечер, и сыр, и вино, молодое, как весенняя нежность и свежесть... Когда ты уснешь на моих руках, неловко закутавшись в край одежды, я буду беречь твой спокойный сон от мыслей тревожных, от шума мира. Я буду смотреть, как, взорвав песок, мои легионы проходят мимо. Я буду любить тебя так, что Рим, упавший в долину, осядет пылью... Подошвы сандалии единый ритм чеканят для тех, про кого забыли и кесарь, и боги, и друг, и брат. Порядок простой: убивай и празднуй.

Чтобы в себя влюбить людей, надо жить их жизнью так, что пять минут ты делаешь ихнее — оно должно стать ихним. Допустим, ты танцуешь танец, чей бы он ни был, если ты оденешься хуже их, это оскорбление. Они сами могут оборванными танцевать, а ты должен выглядеть лучше. Мои костюмы всех народов мира самые дорогие, ибо я деньги не жалел на это. Я танцевал для того, чтобы быть тем, кем хочет видеть меня народ.

Ради дорогих тебе людей, пара помех — не преграда.