Цитаты про любимое место

 Две порции поджаренного белого хлеба, клубничный джем, кекс с изюмом к чаю и чайничек эрл грея. Это мой обычный заказ. Шерил сразу приносит его на мое место у окна, и молоко подает как следует, в молочнике, — терпеть не могу эти пластиковые одноразовые порции — и два кусочка сахара на блюдце, в бумажной обертке. Есть что-то очень успокоительное в том, что я прихожу сюда каждое субботнее утро, завтракаю одним и тем же, вижу все те же лица, сижу на своем любимом месте и разглядываю прохожих. 

Весна цветами засыпала город.Весна цветами засыпала город.И аромат улавливал мой нос.Была ты молода и я был молод.На службе государев был матрос.Под ручку мы гуляли по проспекту.И патрулю я честь все отдавал.И бескозырки разлетались ленты.Когда в саду тебя я целовал.Мне год служить, ты не дождалась.Когда пришел, ты с дочкой, не одна.В любви и ласке, но с другим купалась.В озерах счастья, где не видно дна.Грустил я долго, а затем уехал.В тайгу, где много неизвестных мест.Работал много и достиг успехов.Да просто нес я свой как каждый крест.Тебя я встретил, тридцать лет минуло.Ты первая решилась подойти.За эти годы и любовь уснула.Легко терять, но тяжело найти!Сырым осенним и промозглым днем.Под желтым листопадом и дождем.С тобой любимая, по парку мы идем.Прошедшее нам кажется лишь сном.

Вы не задумывались, что мясо говядины это, например, бывшая корова, такое милое животное на картинках. Как-будто у этой еды было прошлое, как у пленного русского, которого расстреляли ни за что, как многих людей во времена репрессий РККА 1937-1938. И вот теперь представьте, какой-то особо корыстный дядя или тетя вдруг решили продавать их мертвые тела для употребления в пищу под видом «мяса». Кощунство, идиотизм, каннибализм, не так ли?... Жуть. Такого финала не ожидал даже Гоголь, когда писал про души умерших крестьян. Но, правда, здесь-то у нас туши каких-то животных, племенем Минздраво-Юмба одобренных. Хотя, где гарантия, что как в фильме «Собачья еда» вам не подложат вместо мяса Минздраво-Юмба одобренных, к примеру, мясо собаки или еще чего похуже. И вы со слезами на глазах не скажете: «Так вот куда пропала моя любимая собака?.. Вы твар-и». Но будет слишком поздно, чтобы что-то изменить. К сожалению, мы живем в таком мире, где гарантий на что-либо вообще ноль.

Гараж - любимое место отдыха автомобилистов.

Вспомню тихий майский вечер....Вспомню тихий майский вечер,Я снова в листве затеряюсь в саду,Может, бабушку только лишь встречу...Я к яблоням своим иду.Сяду на скамейку с ними рядом,Вдохну до боли родной аромат,В этом лишь моя отрада,Как и много-много лет назад.Оглянусь - и яблоня нежным цветомЛаскает мне щеки и губы,Скоро уж наступит летоИ мне не убежать отсюда.Да.... так думала я раньше...Пять лет тому назад.В мире нашем столько фальши,Но не мой любимый сад.Сейчас я давно уж не дома.И сад мой замерз зимой.Теперь это место как будто незнакомо,Там не сад любимый мой.И как будто сердца частичка Замерзла вместе с ним навсегдаОн стал моей привычкой, Был моей музой тогда.Ведь целых 40 лет жил он вместе с нами,Его мой дед ещё посадил.Ну, а теперь, лишь моя непутевая памятьНапомнит мне множество этих картин....

Религия становится символическим выражением межгрупповой вражды и мести, не лучше и не хуже других ярлыков, таких как цвет кожи, язык или любимая футбольная команда; и религия часто идет в ход там, где другим ярлыкам дорога заказана.

Да Наверное, пора Пора навести порядок в голове, как иногда мы наводим порядок в любимом гараже - перебира-а-аем коробочки с прошлым, смеемся, грустим, сортируем - это выбрасываем, это соседке пригодится, это пока сохраним - авось самим сгодится, мало ли что Так и в голове Точно так же - никакого отличия раскладываем все по полочкам, мысли о Боге - на первую, самую чистую и красивую полку - пусть я пользуюсь ими не часто, но отдавать их никому не собираюсь Они мне самой дороги Мм мм. что у нас в этом замшелом пакете? Оооо Мысли о вечном Для начала их надо простирнуть и проветрить - и на верхнюю полку, но на видное место Вами я частенько пользуюсь А это что за баулы? Огромные воздушные мешки? Аааа это же мечты! Аккуратно укладываю их на антресоли Сейчас не до вас Вообще то мечтать не вредно Но и здоровее от этого не становишься Мысли о хорошем, ну куда вас деть то?

 Я зеркала полюбила с самых ранних лет. Я ребенком плакала и дрожала, заглядывая в их прозрачно-правдивую глубь. Моей любимой игрой в детстве было-ходить по комнатам или по саду, неся перед собой зеркало, глядя в его пропасть, каждым шагом переступая край, задыхаясь от ужаса и головокружения. Уже девочкой я начала всю свою комнату уставлять зеркалами, большими и маленькими, верными и чуть-чуть искажающими, отчетливыми и несколько туманными. Я привыкла целые часы, целые дни проводить среди перекрещивающихся миров; входящих один в другой, колеблющихся, исчезающих и возникающих вновь. Моей единственной страстью стало отдавать свое тело этим беззвучным далям, этим перспективам без эхо, этим отдельным вселенным, перерезывающим нашу, существующим, наперекор сознанию, в одно и то же время и в одном и том же месте с ней.

Вы не достигнете ничего без упорной работы. Посвящать всего себя любимому делу и прилагать все усилия — это наиболее важные принципы для меня. Жизнь, как загадка, и каждый день есть новая часть головоломки, которую необходимо поставить на свое место. Чтобы достичь успеха, вы должны соблюдать правила и дисциплину.

— Мы где-то встречались? — Не знаю, вряд ли... — Может, на Анджелес Плаза? — Да, да, это моё любимое место в городе. — Да, конечно, там эти парковки, но... — Да, я с вами согласен. — Думаю, я вас там видела. — Правда? — Да. — А я вас нет. — Не туда смотрели.

Он сжал ее запястье. Так было решено пожениться. Конец истории, по словам Грана, был весьма прост. Такой же, как у всех: женятся, еще любят немножко друг друга, работают. Работают столько, что забывают о любви. Жанна тоже вынуждена была поступить на службу, поскольку начальник не сдержал своих обещаний. Гран от неизбывной усталости как-то сник, все реже и реже говорил с женой и не сумел поддержать ее в убеждении, что она любима. Муж, поглощенный работой, бедность, медленно закрывавшиеся пути в будущее, тяжелое молчание, нависавшее вечерами над обеденным столом, – нет в таком мире места для страсти. Очевидно, Жанна страдала. Однако она не уходила. ... Шли годы. Потом она уехала. Не одна, разумеется. «Я очень тебя любила, но я слишком устала… Я не так уж счастлива, что уезжаю, но ведь для того, чтобы заново начать жизнь, не обязательно быть счастливой». Вот примерно, что она написала.

— Почему никто, кого я спрашиваю о любимом городе, не называют тот город, в котором родился и живёт? — Не знаю, милая... Быть может, нас всех разбросали по миру и перемешали в нём для того, чтобы каждый сам искал своё место. Сердцем.