— Я стараюсь не нарываться на неприятности. — Да, это у тебя получается лучше всего. — А это откуда? — Да гонялся тут за мной один. Владелец этой звездочки. Через два дня... Через два дня я сбежал из тюрьмы в Юме. Я увидел, что кто-то меня преследует. На самом деле он не гнался за мной, нам было просто по пути. Я этого не знал, и застрелил его. Потом оказалось, что это был новый шериф этого города. Он должен был придти на замену убитому. В его кармане я нашел эту звезду. Я решил занять его место, чтобы спокойно дождаться своих парней и отправиться вместе с ними в Калифорнию. Я спланировал там пару ограблений. Но могу поспорить, ты мне опять все изгадишь. — Не знаю как, но я в этом просто уверен, он был только ранен. Шериф с костылём мне уже встречался, я его отправил в Калифорнию...
У Вас есть интересная цитата?
Поделитесь ею с нами!
Вы здесь
Цитаты про новые города
Людей в этом городе строили так же, как строят дома. Не знаю, как дело обстоит в других городах, я в них не был, но в нашем — точно. Большая стройка людей. Кирпичик «как жить», кирпичик «о чем думать», кирпичик «чего не замечать». И застекленная душа. Внутренний евроремонт. Пуленепробиваемое стекло. Да что там пуля, даже микроб с отвратительной рожей не просочится. «Вы должны жить настоящим и быть счастливыми, радуйтесь!» Радуются. Ничего не видят кругом, ничего не хотят замечать, что может как-то ущемить эту радость. Ходят слепые, но с улыбкой. «Животные лучше людей!» Лучше. И раздробились люди, никому нет ни до кого дела, зато у каждого по кошке или собаке. Таких вот жирных черных запятых в повести общества — на каждом шагу жизни. И отбивать их внутренним ритмом куда проще, чем делать самостоятельные выводы. Потому что — чтобы сделать самостоятельный вывод, нужно вдумчиво пережить огромный опыт, заглянуть под каждый камень, не боясь ни грязи, ни боли.
Каждый новый день я открываю глаза В надежде, что луна уже скрылась за облака И длинная дорога солнцем вновь озарена. Бессонница – она свела меня с ума. Вновь заплутаю я в потоке этих странных мыслей, Порой безумных, совсем не имеющих смысла, Сменяющихся быстро и так туманящих разум, Вроде бы ни о чём, а вроде обо всём и сразу. И с этим беспорядком в голове Я выйду на балкон в беспримерной тоске, В нелепой суете ночного города Вспомню я, что всё ещё не так плохо ведь. Жив я, Слава Богу, и здоров, В отличие от многих имею свой кров, В кругу своей семьи встречаю вечера, Уже за это благодарен Богу я.
Странное настроение.Хочу немного отдохнуть,Меня же тянет в дальний путь,Несет неведомо куда меня судьба.И снова рельсы,поезда,Неведомые города,И от большого рюкзака я вновь горбат.Но только стоит мне сбежать,К тебе, мой друг,спешу опятьХоть слово ласки написать,И меркнет радость новых встреч без глаз твоих.И тянет бешено домой,И от тоски я сам не свой,И, ох,как хочется смотреть мне снова в них.А только с месяц поживу,С тобой я снова все порву,И в этот раз я уплыву возможно навсегда.Но, только...
Что царства, троны, столицыУ времени в глазах?Расцвет их не больше длится,Чем жизнь цветка в полях.Но набухнут новые почкиВзор новых людей ласкать,Но на старой усталой почвеВстают города опять
Суздальцы, владимирцы, ростовцы, псковичи пошли сражаться на Куликово поле как представители своих княжеств, но вернулись оттуда русскими, хотя и живущими в разных городах. И потому в этнической истории нашей страны Куликовская битва считается тем событием, после которого новая этническая общность — Московская Русь — стала реальностью, фактом всемирно-исторического значения.
Новая жизньНовая жизнь встретила город.Счастьем наполнились окна домов.Вновь отступил в прошлое холод,Словно герой из сказочных снов.Снова весна, земли воскресенье.Жадно ручьи по бульварам бегут.Безумной любви, слепое забвенье.И снова былые надежды всплывут.А в сердце твоем, может быть холод,Растает, согретый весенним теплом.Пускай улыбнется тебе хмурый город.И новая жизнь прогремит словно гром.
Цивилизованные люди не привыкли адаптироваться к среде обитания. Они адаптируют среду под себя. Они строят города, дороги, создают средства передвижения и другие механизмы. Проводят электричество, чтобы ожили и заработали их машины, облегчающий труд. Но они не знают когда нужно остановиться. Чем больше они стараются упростить себе жизнь, тем больше всё вокруг усложняют. Теперь их дети вынуждены учиться по десять-пятнадцать лет, чтобы выжить в этой опасной и сложной среде обитания. Цивилизованные люди отказавшиеся от адаптации к натуральной среде, каждый день, каждый час должны приспосабливаться под новые условия жизни созданные ими же.
Город мой влюблённых любит И благоволит котам. На растресканные губы Капнет чудо, как бальзам. На простуженные души Жарко дышит, греет нас. Солнцем варежки подсушит, Сдует слёзы с наших глаз. Скажет: — Полно-те бояться! Скоро будет Новый год! Время с прошлым распрощаться. Гляньте: снова снег идёт!
Тысячи светофоров как одно существо. Провоцирую людские реки по новому течь. Расставляя в городе нас, как на поле игровом - Рисуют схемы судьбоносных случайных встреч.
Казалось бы – сегодня пришло время воспользоваться случаем, приготовиться к прыжку, сделать что-то другое (я не говорю новое, потому что все новое лежит в зоне сом, а именно другое). И ничего не происходит. Одни ходят со с понурыми лицами, другие – с этой вечной претензией на лице, какая бывает у вчерашних провинциалов, третьи просто забывают лица дома, выходя на улицу. Кругом потрясающая импотенция, глаза, состоящие из одних белков, и холодные руки. И только челюсти – жвалкжвалк. Во всем городе. В каждой гребаной подворотне. В каждой сраной квартире. Весь город превратился в одного толстожопого телезрителя, приросшего к каменному дивану и сипящему вечным похмельем: А сёня чё по ящику?
Я не герой. Я жертва этого города, чувак. Я покупаю кроссовки, машины, новые зубы, дорогой алкоголь, снимаю дорогую квартиру. Всё это из стремления соответствовать социуму. Вписаться в круг, очертить рамки, дать понять. Я покупаю вещи, чтобы в конечном счёте покупали меня. И весь мой андеграунд заканчивается там, где начинается новый контракт. Я с удовольствием продаюсь.
За то время, пока мы были в Сталинграде, мы все больше и больше поражались, какое огромное пространство занимают эти руины, и самое удивительное, что эти руины были обитаемыми. Под обломками находились подвалы и щели, в которых жило множество людей. Сталинград был большим городом с жилыми домами и квартирами, сейчас же ничего этого не стало, за исключением новых домов на окраинах, а ведь население города должно где-то жить. И люди живут в подвалах домов, в которых раньше были их квартиры. Мы могли увидеть из окон нашей комнаты, как из-за большой груды обломков появлялась девушка, поправляя прическу. Опрятно и чисто одетая, она пробиралась через сорняки, направляясь на работу. Мы не могли себе представить, как им это удавалось. Как они, живя под землей, умели сохранять чистоту, гордость и женственность. Женщины выходили из своих укрытий и шли на рынок. На голове белая косынка, в руке — корзинка для продуктов. Все это было странной и героической пародией на современную жизнь.
Есть города, в которых не чувствуешь себя чужим, хотя впервые ступил на их площадь. И чем это объясняется, не знаю. На улице слышу грузинскую речь, из репродуктора доносится чуть грустная грузинская мелодия, в метро не сразу нахожу надписи на русском, но не чувствую себя отдельно, отстраненным, одиноким. Все вокруг особенное, новое, красивое, но принадлежит всем, кто видит и понимает эту красоту. Впрочем, странно, сейчас подумал, это ведь общая истина: и в искусстве, и в жизни все прекрасное принадлежит тому, кто способен видеть и чувствовать.
Вопреки «религии бедных», в ней обделены именно «бедные»; а Христос, сказавший: «Приидите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Аз успокою вас», — на самом деле, когда они «подошли» — не подал им ничего, кроме камня. Кроме своих «притчей», вот видите ли... И кроме позументов; золота, нашивок митр пап, патриархов, митрополитов, архиереев, иереев... Обман народов, обман самой цивилизации тем, кто её же, эту новую европейскую цивилизацию и основал, так явен, так очевиден стал во всем XIX веке, что у Достоевского же вылилась другая содрогающая формула. Формулы этой нет у Маркса. И — оттого, что Маркс — узок, а Достоевский — бесконечен. Маркс дал только формулу борьбы, а не формулу победы. Он дал «сегодня» революции, а не «завтра» уже победной революции, которая овладела городом, царствами, землею. Он дал формулу «приступа», — «пролетарии всех стран — соединяйтесь», — «штурмующие колонны буржуазии — единитесь всемирно»... Но что же дальше? За штурмом? Победно знамена шумят…
Она повяжет шарф на исключительный манер, И снова побежит куда-то. Сквозь остановки, время, Толпу людей и ветер перемен, Из даты в дату. Сквозь дремлющий послесубботний город, Где белый снег разбрасывает поцелуи как любовник Всем без разбору, Оставив послевкусием холод. Есть некий шарм в её глазах, Всегда улыбка как бы невзначай. Когда она с прищуром смотрит на тебя, Улавливаешь тонкий аромат печали. В теплице своих слов Она выращивает клятвенные обещания И любовь, Но на прощание Провожает контуром поджатых губ, И новых встреч не обещает. Её витиеватый слог немного груб Порой бывает. В стихах коктейль из чувств. Когда перемешав, не взбалтывая, выпиваю Осадком остается грусть Воспоминаний.
Современность этого города основана на конфликте между старым и новым
Цивилизованные люди не привыкли адаптироваться к среде обитания. Они адаптируют среду под себя. Они строят города, дороги, создают средства передвижения и другие механизмы. Проводят электричество, чтобы ожили и заработали их машины, облегчающий труд. Но они не знают когда нужно остановиться. Чем больше они стараются упростить себе жизнь, тем больше всё вокруг усложняют. Теперь их дети вынуждены учиться по десять-пятнадцать лет, чтобы выжить в этой опасной и сложной среде обитания. Цивилизованные люди отказавшиеся от адаптации к натуральной среде, каждый день, каждый час должны приспосабливаться под новые условия жизни созданные ими же.
Старинные города — это совсем не то, что города новые, которым каких-нибудь сто или двести лет. В большом и древнем городе родились, любили, ненавидели, страдали и радовались, а потом умерли так много людей, что весь этот океан нервной и духовной энергии не мог взять и исчезнуть бесследно.
— Все люди думают, что будут жить вечно, — тихо начал он. — Никто не допускает даже мысли, что когда-нибудь их век кончится. Что когда-нибудь на Земле не останется ни одного из их племени, как это случилось с Синиссипи. Твои соплеменники, Нест, тоже в этом уверены. Они будут жить всегда. Никому их не уничтожить, не стереть с лица земли. Просто ослеплены собственной неуязвимостью. А ведь уничтожение уже началось. Оно происходит постепенно, исподволь. Мало-помалу их вера в себя разрушается. Растущий цинизм отравляет жизнь. Маленькие акты доброты и милосердия считаются непрактичными, чуть ли не проявлениями слабости. Незначительные поступки приводят к серьезным преступлениям. Невежливость и неуважение к людям возводится в ранг добродетели. Люди стали нетерпимыми и осуждают друг друга. Культура забыта.[...] Если бездомные не могут найти убежища, их самих обвиняют в этом. Бедняков, не имеющих работы, называют бездельниками.
Что царства, троны, столицы У времени в глазах? Расцвет их не больше длится, Чем жизнь цветка в полях. Но набухнут новые почки Взор новых людей ласкать, Но на старой усталой почве Встают города опять…
Нахер мне город, в котором Черт знает с кем напиваться и к счастью не встретить тебя В дебрях Москвы просыпаться, но так и не встретить тебя Нахер мне город, в котором больше не встретить тебя. Даже теперь, когда осень так здорово, Знаешь, у нас понастроили нового
Это всё дожди. Мы дышим водой. Но мы не рыбы, мы либо умрем, либо уйдем отсюда. - Он серьезно и печально глядел на Виктора. - А дождь будет падать на пустой город, размывая мостовые, сочиться сквозь гнилые крыши Потом смоет все, растворит город в первобытной земле, но не остановится, а будет падать и падать - Апокалипсис, - проговорил Виктор, чтобы что-нибудь сказать. - Да, апокалипсис Будет падать и падать, а потом земля напитается, и взойдет новый посев, каких раньше не бывало, и не будет плевел среди сплошных злаков. Но не будет и нас, чтобы насладиться новой вселенной.
РифмаКогда на играх олимпийских,На стогнах греческих недавних городов,Он пел, питомец муз, он пел среди валовНарода, жадного восторгов мусикийских, -В нем вера полная в сочувствие жила.Свободным и широким метром,Как жатва, зыблемая ветром,Его гармония текла.Толпа вниманием окована была,Пока, могучим сотрясеньемВдруг побежденная, плескала без концаИ струны звучные певцаДарила новым вдохновеньем.Когда на греческий амвон,Когда на римскую трибунуОратор восходил, и славословил онИли оплакивал народную фортуну,И устремлялися все взоры на него,И силой слова своегоВития властвовал народным произволом, -Он знал, кто он; он ведать мог,Какой могучий правит богЕго торжественным глаголом.Но нашей мысли торжищ нет,Но нашей мысли нет форума!..Меж нас не ведает поэт,Высок полет его иль нет,Велика ль творческая дума.Сам судия и подсудимый,Скажи: твой беспокойный жар -Смешной недуг иль высший дар?Реши вопрос неразрешимый!Среди безжизненного сна,Средь гробового хлада света,Своею ласкою поэтаТы, рифма!
Лорд Тайвин к Вольным Городам всегда относился с презрением: «Они сражаются монетой вместо мечей, — говаривал он. — Золото полезный металл, но войны выигрываются железом». — Дай врагу золота, и он вернётся за новой порцией — так говорил мой отец.
Лучшие Цитаты про новые города подобрал Цитатикс. Собрали их 98 штук, они точно увлекательные. Читайте, делитесь и ставьте лайки!
Лучшее За:
(обращается к орлу):— Забери щенка, верни мой телефон!!
Автор
Источник
- Аль Квотион. Запчасть Импровизации (3) Apply Аль Квотион. Запчасть Импровизации filter
- Анна Михайловна Островская (2) Apply Анна Михайловна Островская filter
- Джек Лондон. Железная пята (2) Apply Джек Лондон. Железная пята filter
- Сергей Минаев. The Тёлки, два года спустя или VideoТы (2) Apply Сергей Минаев. The Тёлки, два года спустя или VideoТы filter
- Сергей Минаев. Videoты, или The Телки. Два года спустя (2) Apply Сергей Минаев. Videoты, или The Телки. Два года спустя filter
- 25-й час (25th Hour) (1) Apply 25-й час (25th Hour) filter
- 451 градус по Фаренгейту (1) Apply 451 градус по Фаренгейту filter
- Clannad (Кланнад);Сакагами Томоё (1) Apply Clannad (Кланнад);Сакагами Томоё filter
- KREC;Я тебя вспомнил (1) Apply KREC;Я тебя вспомнил filter
- Shot feat. Тихий - Там Где Боль (1) Apply Shot feat. Тихий - Там Где Боль filter
- Александр Сергеевич Пушкин (1) Apply Александр Сергеевич Пушкин filter
- Аль Квотион. Слово, которого нет (1) Apply Аль Квотион. Слово, которого нет filter
- Андре Моруа. Открытое письмо молодому человеку о науке жить (1) Apply Андре Моруа. Открытое письмо молодому человеку о науке жить filter
- Андрей Жвалевский, Евгения Пастернак. Правдивая история Деда Мороза (1) Apply Андрей Жвалевский, Евгения Пастернак. Правдивая история Деда Мороза filter
- Анна Ансилевская (1) Apply Анна Ансилевская filter
- Аркадий и Борис Стругацкие. Гадкие лебеди (1) Apply Аркадий и Борис Стругацкие. Гадкие лебеди filter
- Билл Брайсон. Путешествия по Европе (1) Apply Билл Брайсон. Путешествия по Европе filter
- Боги, наверное, сошли с ума (The Gods Must Be Crazy) (1) Apply Боги, наверное, сошли с ума (The Gods Must Be Crazy) filter
- Борис Акунин, Григорий Чхартишвили. Кладбищенские истории (1) Apply Борис Акунин, Григорий Чхартишвили. Кладбищенские истории filter
- Вадим Панов. Куколка последней надежды (1) Apply Вадим Панов. Куколка последней надежды filter
- Василий Васильевич Розанов. Апокалипсис нашего времени (1) Apply Василий Васильевич Розанов. Апокалипсис нашего времени filter
- Герберт Уэллс. Пища богов (1) Apply Герберт Уэллс. Пища богов filter
- Гладков Сергей (1) Apply Гладков Сергей filter
- Джозеф Редьярд Киплинг (1) Apply Джозеф Редьярд Киплинг filter
- Джон Стейнбек. Русский дневник (1) Apply Джон Стейнбек. Русский дневник filter
- Джордж Мартин. Танец с драконами (1) Apply Джордж Мартин. Танец с драконами filter
- Дэн Уэллс. Я - не серийный убийца;Джон Уэйн Кливер (1) Apply Дэн Уэллс. Я - не серийный убийца;Джон Уэйн Кливер filter
- Евгений Леонов. Письма сыну (1) Apply Евгений Леонов. Письма сыну filter
- Еремеев Дмитрий (1) Apply Еремеев Дмитрий filter
- Корабль (1) Apply Корабль filter
- Куда ведёт мой Бог (1) Apply Куда ведёт мой Бог filter
- Лев Николаевич Гумилёв. От Руси к России (1) Apply Лев Николаевич Гумилёв. От Руси к России filter
- Максим Иванович Малявин. Новые записки психиатра, или Барбухайка, на выезд! (1) Apply Максим Иванович Малявин. Новые записки психиатра, или Барбухайка, на выезд! filter
- Меня зовут Троица (Lo chiamavano Trinita);Бамбино (1) Apply Меня зовут Троица (Lo chiamavano Trinita);Бамбино filter
- Наверное, боги сошли с ума (The Gods Must Be Crazy) (1) Apply Наверное, боги сошли с ума (The Gods Must Be Crazy) filter
- Надея Ясминска (1) Apply Надея Ясминска filter
- Николас Спаркс. Свадьба (1) Apply Николас Спаркс. Свадьба filter
- Омар Хайям (1) Apply Омар Хайям filter
- Париж (Paris) (1) Apply Париж (Paris) filter
- Призраки (1) Apply Призраки filter
- Пустельник Татьяна (1) Apply Пустельник Татьяна filter
- Роберт Асприн. Ещё один великолепный МИФ (1) Apply Роберт Асприн. Ещё один великолепный МИФ filter
- Роман Подзоров (1) Apply Роман Подзоров filter
- Саундтрек к счастью (1) Apply Саундтрек к счастью filter
- Сотников Дмитрий (1) Apply Сотников Дмитрий filter
- Терри Брукс. Бегущая с демоном;Нест Фримарк (1) Apply Терри Брукс. Бегущая с демоном;Нест Фримарк filter
- Чак Паланик. Бойцовский клуб (1) Apply Чак Паланик. Бойцовский клуб filter
- Чак Паланик. Призраки (1) Apply Чак Паланик. Призраки filter
- Я - Зомби (iZombie);Рави Чакрабарти (1) Apply Я - Зомби (iZombie);Рави Чакрабарти filter
- Яша Больных (1) Apply Яша Больных filter