Цитаты про больных детей

Дети могут быть самыми жестокими существами в мире… Чрезвычайно жестокими. Дикими. Будь мужиком. Будь мужиком! Будь мужиком! Иногда вам хочется только… только плакать. Иногда вы ненавидите весь мир. Вы можете перестать любить… и это, вам кажется, будет продолжаться всегда. Люди уважают ненависть. Некоторым людям даже не нужно оружие, чтобы ранить вас. Они используют слова, насмешки. Хватает только одного взгляда, чтобы сделать вам больно. Вы пытаетесь бороться с плачем, с глыбой в горле… краснеете, желая кричать. Вы просите их оставить вас в покое, но никто не слышит вас…

 — Ромка — дурак! Он отрастил себе такое чувство долга, что его уже и носить нельзя. — Когда у тебя будет муж, ты поймешь как это надежно и спокойно иметь человека с чувством долга. — Чепуха! Я думала над этим. Долгом человека только вяжут. — Но ведь должно быть что-то, побуждающее человека ухаживать за больными, кормить стариков, беречь детей? — Только любовь… вправе побуждать. 

Нашим детям не нужна поэзияНашим детям не нужна поэзия,Это – труд без денег, просто грехИм читать про творчество Есенина,Уповая в жизни на успех.Агрессивно время наше скоростное,Спешка зла и сУетность в душе.Слушай сердце. А оно – больное,С экстрасИстолой стучит уже.Версий электронных книг немало,Но бумажных книжек в доме нет,Их снесли в гараж или продали,Был такой период – без монет.И сидит парнишка в уголочке,Иль девчушка, нам не все ль равно.И читает – строчки, строчки, строчки…Не стихи, а интернетное г…о02.02.2014г.

— Ромка — дурак! Он отрастил себе такое чувство долга, что его уже и носить нельзя. — Когда у тебя будет муж, ты поймешь, как это надежно и спокойно иметь человека с чувством долга. — Чепуха! Я думала над этим. Долгом человека только вяжут. — Но ведь должно быть что-то, побуждающее человека ухаживать за больными, кормить стариков, беречь детей? — Только любовь... вправе побуждать.

 Дети могут быть самыми жестокими существами в мире…Чрезвычайно жестокими. Дикими. Будь мужиком. Будь мужиком! Будь мужиком! Иногда, вам хочется только…только плакать. Иногда, вы ненавидите весь мир. Вы можете перестать любить…и это, вам кажется, будет продолжаться всегда. Люди уважают ненависть. Некоторым людям даже не нужно оружие, чтобы ранить вас. Они используют слова, насмешки. Хватает только одного взгляда, чтобы сделать вам больно. Вы пытаетесь бороться с плачем, с глыбой в горле… краснеете, желая кричать. Вы просите их оставить вас в покое, но никто не слышит вас… 

Ты растворился, словно наваждение/Знаешь,а у меня всё отлично,Детей пока Нет,но рядом любящий мужчина.Без тебя давно всё уже стало привычным,Жизнь бьет ключом,и совсем не рутина.Знаешь,я любви поняла настоящую цЕну,И любовь свою уже не отпущу.Но в жизни предательство или изменуЯ никогда!никому!не прощу!Знаешь,мне хорошо и спокойно,Не мучает сильное сердцебиение.На душе тишина и совсем не больно,Ты растворился как наваждение...

Звонит парень, чтобы сказать, что он провалил экзамен по алгебре. Просто ради практики я говорю: Убей себя. Женщина звонит и говорит, что ее дети плохо себя ведут. Не теряя темпа, я говорю ей: Убей себя. Мужчина звонит, чтобы сказать, что у него не заводится машина. Убей себя. Женщина звонит, чтобы спросить, во сколько начинается последний киносеанс. Убей себя. Она спрашивает: «Это 555-13-27? Это кинотеатр Мурхаус?» Я говорю: Убей себя. Убей себя. Убей себя. Девушка звонит и спрашивает: «А умирать очень больно?» Ну, дорогая моя, говорю я ей, да, но продолжать жить еще больнее.

Шмон у нас в палате проводится на скорую руку, и уже через пятнадцать минут в четвёртой палате крики, там переворачивают матрацы, поднимают больных. У Оли Рваное Ухо находят булку с маком, с полой серединой. После четвёртой переходят в третью и пятую одновременно. – Лен, вы пока яблоки спрячьте, – говорит мне кроткая Лара. – В пакет сложите и в шкаф на плечики, а сверху свою кофту повесьте. Никогда не догадаются посмотреть… Я от детей всегда так прячу.

 Мой мозг полон пошлостей и больных идей, скорей спасайте беременных женщин и детей. 

Мне тебя хочется, как детям сладкого, Как безнадежному больному выжить. Жажда пропитывает, вяжет мысли, Я не умею её делать тише! Хочется хотя б на полчаса Остаться лишь вдвоем и не делить с другими, Этот момент в памяти медленно как лед застынет. Меня как током бьет, когда я слышу твое имя. Мне повезло, ведь это сложно Среди прохожих глухих, продрогших, И пассажиров, проезжающих мимо машин Встретить тебя. Мы же знакомы не первую жизнь. Мне тебя хочется, хочется, хочется. Мне тебя хочется, хочется, хочется, Как падшим ангелам вернуть себе крылья и рай, Как после рабства обрести свободу, Как отыскать среди пустыни воду, Как недовольному судьбой чуть уверенней стать, Как, отвергая работ офисов и шум заводов, Твои портреты словами писать.

РастворяюсьРазрубите эти нити,Я сгорю своей тоской,Одна просьба не смотрите,Не идите вы за мной.Кровь во мне опять застыла,Сердце вновь стучать не будет,Солнце холодно светило,Ветер снова всё забудет.Как дурной я улыбаюсь,Всем так больно, все больны,Со стеною разрушаюсь,Со стеной стоим одни.Может кто-то даже знает,Чем болеет тот мальчишка.Но не верят, не бывает,Такое пишут в глупых книжках.Застрелилось наше счастье,Кровоточит наша радость,Открывай своё запястье,Плюют глаза слезами малость...Что творится там со мною,Внутри так пусто и темно.Что творится у нас с душою,Я задрался, я - дерьмо.Меланхолия обнимет,Обнимай меня так дальше,Тебя никто даже не любит,Но я люблю, не зная фальши...Холод так теперь сроднился,Тепло сжигает чувства наши,Дети все с крыши разбились,Жизнь всем кажется угасшей.Под дождём я рассыпаюсь,Капли режут как всегда,И в тумане растворяюсь,Задыхаюсь... Нет меня.

Видишь, я еще раз положительно утверждаю, что есть особенное свойство у многих в человечестве — это любовь к истязанию детей, но одних детей. Ко всем другим субъектам человеческого рода эти же самые истязатели относятся даже благосклонно и кротко как образованные и гуманные европейские люди, но очень любят мучить детей, любят даже самих детей в этом смысле. Тут именно незащищенность-то этих созданий и соблазняет мучителей, ангельская доверчивость дитяти, которому некуда деться и не к кому идти, — вот это-то и распаляет гадкую кровь истязателя. Во всяком человеке конечно таится зверь, — зверь гневливости, зверь сладострастной распаляемости от криков истязуемой жертвы, зверь без удержу спущенного с цепи, зверь нажитых в разврате болезней, подагр, больных печенок и проч.