Цитаты про бабочек

 — Ты говоришь, как ревнивец. — Да, конечно… Размечталась! — Уоу.. Нет! Это ты размечтался! — Пожалуйста. Ты забываешь с кем говоришь! — Ты тоже!!!… Оу! Я тебе НРАВЛЮСЬ? — Что по твоему я чувствую. Я не спал, меня тошнит. Что-то трепещит у меня в животе… — Бабочки?!… О… Нет, нет, нет, нет!… Только не это. Чак, ты знаешь, я ОБОЖАЮ всех божьих тварей, и ассоциации, которые они вызывают, но этих бабочек, надо УБИТЬ!!! 

Хочу крепких кофе и сладкий страсный поцелуй до бабочек в животе.

В театреОни тень Гамлета из гроба вызывают,Маркиза Позы речь на музыку кладут,Христа Спасителя для сцены сочиняют,И будет петь Христос так, как и те поют.Уродов буффонад с хвостатыми телами,Одетых в бабочек и в овощи земли,Кривых подагриков с наростами, с горбамиОни на божий свет, состряпав, извлекли.Больной фантазии больные порожденья,Одно других пошлей, одно других срамней,Явились в мир искусств плодами истощеньяКогда-то здравых сил пролгавшихся людей.Толпа валит смотреть. Причиною понятнойВсе эти пошлости нетрудно объяснить:Толпа в нелепости, как море необъятной,Нелепость жизни жаждет позабыть.

Люди – странные существа. Воюют, чтобы присвоить себе города, степи или горы, табуны лошадей, дома, красивых женщин. Особенно много крови льется из-за золота. Целые сонмища бабочек летают над полями сражений, заслоняя солнце, – это души погибших за химеру. Они так и не успели узнать главного…

ФеяОна питалась запахом цветовПолетом бабочек и трелью соловьяОна вдыхала утренний рассвет и перламутровым эфиром умываласьА он любил ее вечерком садился за рояль, играл ей БахаИ - чудо! - сквозь раскрытое окно Летела музыка, ожившая токкатаА город, что устал от суетывдруг замирал, величию внимаяИ вечностью притягивал каминИ зло с добром сражаться пересталиПрислушались

 Люди живут в своих мыслях, словно личинки. Только некоторые развиваются в бабочек и покидают кокон. 

 Как мимолётна жизнь! Где нынче крылья бабочек, родившихся прошлой весной? Где слава царств и мощь правителей?.. Поистине — всё живущее — недолговечно, всё мятущееся — успокаивается, гордец погибает от собственной гордости, а униженный погибает от унижений, а удача губит человека удачливого, а неудача губит неудачника. 

Я возвращаю бабочек. Всех - тебе. Им неуютно, когда вынуждают силой. Поизносились крылышки в голове, Не убивай окончательно их, помилуй! Раньше, не скрою, летали туда-сюда, Серое красили в розовый, щекотали… Чувства, которые словом не передать, До одного прозаичного исхудали. Знаю, ты будешь ругаться, когда скажу, Я промолчу, хотя это и против правил… Я по-хорошему бабочек отпущу, И прослежу, чтобы ни одной не оставил. Выдержим время, пока опадет пыльца, Будет немножечко грустно, совсем немного. Главное, чтобы наше начало конца Не превратилось в новый заманчивый кокон.

Эти бабочки похожи на нас. Мы все знаем, что наше страдающее тело — тело всего лишь промежуточное. Мы — гусеницы, и однажды наши души улетят прочь от этой грязи и боли. Рисуя бабочек, мы напоминаем об этом друг другу. Мы — бабочки. И мы скоро улетим.

… А правда, мы всё же немножко похожи? И ты не влюблён, Да и я вроде тоже. С другими людьми эту жизнь коротая, И ты не страдаешь, И я не страдаю. И это уж точно не Ваша забота, Кто будет встречать меня после работы. И мне наплевать - нет ни злости, ни гнева - На бабочек этих твоих однодневок. … Но знаешь, всегда с небольшим интервалом Они уходили, а я - оставалась. Я просто - была. Просто есть. Без подвоха. Когда тебе грустно, когда тебе плохо И больно. Когда, ненавидящий жалость, Ты просишь, чтоб я твою руку держала. … Холодный февраль И метель за окошком, Я грею ладонь твою в тёплых ладошках… Стихают за окнами снежные стаи, И ночь отступает, И боль отступает. Застывшее утро выходит из комы… … А мне твои руки до боли знакомы, До кончиков пальцев, До синих прожилок… А может, и к лучшему, что не сложилось. Что сердце спокойно и разум на стрёме, Что мне не присвоен порядковый номер. Не мать. Не жена. Не сестра. Не подруга.

Он - отражение древних смальт - скалился с неба, врастал в асфальт, розовых бабочек выдыхал - хлопьями крови в пустой оскал и проходил сквозь стекло витрин - к счастью, целехонек… невредим… уголь помешивал в топке глаз, он - сам себе был угарный газ… он - сам себя распинал и жёг, каждое слово - электрошок… взгляд его тёмен - силён и зол - словно в затылок направлен ствол… в чёрных зрачках холодела грусть, он сам себя вырывал, как куст, с корнем из почвы чужих садов, он сам себе переплавил кровь в черное олово… в битум… смоль, он научился лелеять боль и выходить прямиком в окно, в чёрном и длинном до пят пальто… но невзначай заключил контракт, просто, не глядя… сто лет назад… слишком уверен был… и не знал, ЧТО по наивности подписал…