Цитаты про унижение

Тебе придётся приготовить пирог из унижения, начинённый большим сожалением.

  — Меня это уже правда достало. Дома каждый божий день я слушаю своего отца, который докапывается до меня, и ничего не могу с этим поделать. Я прихожу в школу и встречаю там этих ублюдков, которые даже недостойны задницу мне подтирать, и тем более прикасаться к ней. — Ты все равно с ними не справишься. — Хуже, чем было, быть не может. — Не надо самим нарываться. Осталось всего две недели, и этому конец, навсегда! — Нам стоит это отметить. Двенадцать лет унижений и оскорблений — это продолжается с первого класса! Что нам вспомнить? Мы ходили в школу, нас там мочили еженедельно. К черту! Не знаю насчет тебя, но я хожу там, где я хочу, Барри! И если ты хотя бы чуть-чуть уважаешь себя, ты будешь рядом со мной. 

 Арлекин может вынести бесконечный ряд унижений. Тот, у кого нет гордости, неуязвим. Арлекин — это идеал. Но пока что недостижимый. 

Надо научиться принимать реальность такой, какая она есть, вместо того чтобы, лелея свою эгоцентрическую гордость, чувствовать себя униженным.

Просто страдать. Тосковать по ней, рвать и опять склеивать фотографии, доказывать себе, что она не стоит его, обзывать всякими словами, презирать ее, обещать себе отомстить ей, колотить руками по столу, чувствовать себя брошенным, униженным, растоптанным. Случайно находить что-нибудь связанное с нею и в бешенстве уничтожать, а на другой день сожалеть, что ничего от нее не осталось. Неустанно убеждать себя, что она не была и никогда не станей достойной его, что он заслуживает женщины в сто раз лучше. Писать ей исполненные ненависти письма и не отправлять, звонить ей по ночам, не в силах выдавить из себя ни слова. Чувствовать боль, ненависть, недоверие, оцепенелость. Или хотя бы напиваться до границы летаргии, которая приносит забвение, а утром просыпаться и смотреть на пустые бутылки у кровати. Обещать себе, что никогда ей не простишь, а через полчаса все прощать. Каждый день забывать ее и клясться, что завтра забудешь по-настоящему.

Когда пропало уважение, в словах упрёк и унижение.

 Униженные братья вершат привычный суд: Чуть руки для объятья раскинешь — и распнут. 

Оплакиваю я ужасные дела,— Христа на крест воздели, и терзали, И унижениям подвергли без числа, И старцев семь его, еще живого, очерняли. Сыны Израиля, вы, порожденье зла, Отточенный клинок в распятого вогнали; И матери глава в пыли пред ним легла, И чернь в округе бесновалась, весела.

Униженьями и страхом Заставляют быть нас прахом, Гасят в душах божий свет. Если гордость мы забудем, Мы лишь серой пылью будем Под колёсами карет.

Она не вскочила, не ответила на оскорбления, не убежала в слезах. Виной тому тренировка унижением: изо дня в день сотни мелких ударов по самолюбию. Человеческое достоинство трудно растоптать в одночасье, но, разъедая его постепенно, можно добиться выдающихся результатов.

Я теперь еду, но знайте, Катерина Ивановна, что вы действительно любите только его. И по мере оскорблений его все больше и больше. Вот это и есть ваш надрыв. Вы именно любите его таким, каким он есть, вас оскорбляющим его любите. Если б он исправился, вы его тотчас забросили бы и разлюбили вовсе. Но вам он нужен, чтобы созерцать беспрерывно ваш подвиг верности и упрекать его в неверности. И все это от вашей гордости. О, тут много принижения и унижения, но все это от гордости... Я слишком молод и слишком сильно любил вас. Я знаю, что это бы не надо мне вам говорить, что было бы больше достоинства с моей стороны просто выйти от вас; было бы и не так для вас оскорбительно. Но ведь я еду далеко и не приеду никогда. Это ведь навеки... Я не хочу сидеть подле надрыва... Впрочем, я уже не умею говорить, все сказал... Прощайте, Катерина Ивановна, вам нельзя на меня сердиться, потому что я во сто раз более вас наказан: наказан уже тем одним, что никогда вас не увижу. Прощайте.

Любовь - это наркотик. Поначалу возникает эйфория, легкость, чувство полного растворения. На следующий день тебе хочется еще. Ты пока не успел втянуться, но, хоть ощущения тебя нравятся, ты уверен, что сможешь в любой момент обойтись без них. Ты думаешь о любимом существе две минуты и на три часа забываешь о нем. Но постепенно ты привыкаешь к нему и попадаешь в полную от него зависимость. И тогда ты думаешь о нем три часа и забываешь на две минуты. Если его нет рядом, ты испытываешь то же, что наркоман, лишенный очередной порции зелья. И в такие минуты, как наркоман, который ради дозы способен пойти на грабёж, на убийство и на любое унижение, ты готов на все ради любви.