Цитаты про еду

 — Сыграют все: демонстрации, голодовки. Не волнуйся.— Это ж наверное очень дорого.— Я тебя умоляю, они в театре вообще ничего не получают. Голодать будут за еду! 

 — Куда едете, Лаура? — Я? Я еду искать идеального любовника. — Какой интересный маршрут! — Вы там были? — Нет. — Я тоже. Зато как интересно добираться! — А как вы узнаете, что приехали? 

Входит в автобус пенсионер, мальчик уступает место, а старик его удерживает и говорит:- Садись. Меня ноги еще держат.Ситуация несколько раз повторяется. Через некоторое время мальчик говорит:- Дяденька, отпустите меня, пожалуйста, а то я уже четыре лишних остановки еду.

Давайте рассуждать о крахе и подъеме Голливуда, не видя ни одного фильма. Давайте сталкивать философов, не читая их работ. Давайте спорить о вкусе устриц и кокосовых орехов с теми, кто их ел. До хрипоты, до драки, воспринимая вкус еды на слух, цвет на зуб, вонь на глаз, представляя себе фильм по названию, живопись по фамилии, страну по «Клубу кинопутешествий», остроту мнений по хрестоматии.

— С чем пирожки? — С едой, ё-мое!

  — Ааа!! Обезжиренная еда!! 

Люди завистливы. Это душевное качество неистребимо и необозримо. Сравнивать себя с прочими, впадая в тоску или, напротив, радуясь — такая же потребность, как сон или еда. Зависть может быть светлой и темной, созидающей или разрушающей — смотря что за человек, но каждый хотя бы раз в жизни испытывал это острое, болезненное чувство.

 Некоторые даже утверждали, что единственная страсть хоббитов — еда. Весьма предвзятая оценка — ведь мы, между прочим, искусны также в пивоварении и в табакокурении. 

В чем жизнь? В чем ее смысл? В чем цель? Ответ только один: в самой жизни. Жизнь сама по себе представляет высочайшую ценность, полную таинственной глубины Мы живем не для того, чтобы творить добро, как живем не для того, чтобы бороться любить, есть или спать. Мы творим добро, боремся, едим, любим, потому что живем.

Мы едим для собственного удовольствия, одеваемся — для удовольствия других.

– Точно талант. Такую еду можно есть только под страхом голодной смерти. Голодание становится естественным выбором, продиктованным желанием выжить.

 В школе Лос-Аламос, где потом сделали атомную бомбу и не могли дождаться, чтобы сбросить ее на Желтую Жемчужину, на бревнах и камнях сидят мальчишки, что-то едят. Поток на краю склона. Учителем был южанин, смахивающий на политика. У костра он рассказывал нам истории, извлеченные из расистского помойного ведра коварного Сакса Ромера*: на Востоке — зло, на Западе — добро. Неожиданно рядом появляется барсук — не знаю, зачем он пришел — просто веселый, дружелюбный и неискушенный; так ацтеки приносили фрукты испанцам, а те отрубали ацтекам руки.