Цитаты про одиночество души

Пожалеешь людей и начнешь их любить по-иному: Молча. Глядя в сердца. Гладя слабую птицу души. Разбивая стихами и криком застывшую кому — одиночество женщин, усталость молчащих мужчин.

Боязнь одиночества — это клаустрофобия души.

Стоя на дороге, Мерсо переживал странное чувство — смесь облегчения и грусти. Лишь сегодня его одиночество стало вполне реальным, ибо он, наконец, понял, что ему никуда от него не уйти. И это смирение перед одиночеством, сознание того, что теперь он стал полным хозяином грядущих дней, наполняли его душу меланхолией, не отделимой от подлинного величия.

У тебя болела душа когда-нибудь? Когда эту боль ощущаешь физически... Когда вокруг четыре стены и страшно панически, И мысли рисуют картинки на потолке. Когда в железных тисках раздавило лёгкие, И вот ты лежишь... не вдохнуть... не выдохнуть... И крылья сломаны, из оков не выпорхнуть, Но пульс отмеряет биение сердца в твоей руке. Когда новый день встречать не хочется, И давит на плечи твоё одиночество, Да к чёрту, судьба, все твои пророчества... Ты знаки и нити свои путеводные забери... Какая ты всё-таки тварь безбожная! И вот уже помощь в пути неотложная... Да вы не старайтесь... тут всё искорежено... Ты знала, так будет... что ж... стой и смотри...

ТишинаЯ очень люблю тишину.Послушай, она очень классная.Совсем немного, и ты в пленуУ нее. Да, тишина опасная.Она разъест весь твой разум,Обгладает до косточек душу.Будешь ты ждать любую фразу.И вновь говорить себе: "Я не трушу".Тишина, одиночество -Они чем-то связаны, видимо.Может, рождается творчество,Когда эти давят неумолимо.Тишина для кого-то - рай,Для кого-то - тяжелая пытка.А ты друга, давай, выручайИз тишины одинокой избытка.

 В нравственной жизни, так же как и в физической, существует тот же процесс вдыхания и выдыхания; душа требует сочувствия другой души, этой пищи, этого воздуха, необходимого в нравственной жизни; она вдыхает в себя, как аромат, любовь подруги своей и возвращает эту любовь в прогрессии страсти. Сердце не может жить без этого прекрасного нравственного феномена; оно бы завяло и иссохло в страдании и одиночестве. 

Душа человека во сто крат тяжелее его тела... Она настолько тяжела, что один человек не в силах нести ее... И потому мы, люди, пока живы, должны стараться помочь друг другу, стараться обессмертить души друг друга: вы — мою, я — другого, другой — третьего, и так далее до бесконечности... Дабы смерть человека не обрекла нас на одиночество в жизни...

 Ведь мы умеем молчать, когда довольны днями нашей жизни? Каждый из нас поглощает свой кусок счастья в одиночестве, а горе свое, ничтожную царапину сердца мы выносим на улицу, показываем всем, и кричим, и плачем о нашей боли на весь мир! Мы выбрасываем вон из наших домов объедки наши и отравляем ими воздух города… вот так же мы выкидываем из наших душ все дрянное и тяжелое под ноги ближних. 

 Одиночество среди природы переносится легче: оно укрепляет душу, а не унижает ее. 

Чай вдвоемЗаварила крепкий чай,На столе салфетки,"Гарднера"расставила,Сухари, конфетки.Долгий будет разговор,Кипятку достаточно, Бергамотный дух пошел,Темы предостаточно.Разливаю на двоих,Дух идет "экзотика",Льется искренность души,Льется чай из носика.Рассуждаем обо всем:"Да, Ваше Высочество,"-Посидели вечеркомЯ и Одиночество.

Он искал любви всю свою жизнь. Его природа жаждала любви. Это было органической потребностью его существа. Но жил он без любви, и душа его все больше и больше ожесточалась в одиночестве.

Когда меня спросят: «кто ты?», я промолчу, не найдя ответа. Можно вместить все аспекты бытия в короткое слово «я», прочертив на лице многозначительную улыбку, можно пуститься в долгие рассуждения, неуверенно нащупывая отточенными плавниками слов материю псевдофилософии, можно вскрыть собственную душу, перефразировав ее в условный ответ, который в любом случае окажется не по размеру вопросу, как любимый в детстве свитер с годами становится мал. Потому что в глазах задающего вопрос ты всегда будешь иным, чем тот, кем ты знаешь себя изнутри. Потому что каждый из нас видит в первую очередь себя, многократно отраженного в чужих лицах. Мы, как симфонию по нотам, разбиваем этот мир на собственные болевые точки. Когда меня спросят: «кто ты?», я загляну в глаза собеседнику, узнавая человека. Одержимому верой я отвечу, что я атеист, одержимому одиночеством я скажу, что я муж и отец, ищущему ответов я назовусь дураком. И тогда ответ станет равен вопросу, но ничего не расскажет обо мне.