Цитаты про метро

Улыбка робкая при первой встрече, Ты что-то тихо шепчешь мне глазами. Вагон метро, обычный будний вечер. Что чувствую, не передать словами… Запястья нежно обвивают мои плечи, Мурашки по спине ударили картечью. В том поцелуе была скрыта вечность, Что вместе предстояло пересечь нам.

А помнишь, как я начала сдаваться? Как на душе вдруг открылась рана? Мой мир постепенно начал сужаться До двух квадратных метров дивана. Мой мир потускнел и сжался вдруг в точку. А ты говорил, мол, дела простые! Мол, многие мамы в одиночку Детей растят — и как-то живые. Мол, справишься, полно, другие же могут. Я слушала и не могла поверить, Что этой любви просила у Бога, А выпросила равнодушного зверя.

Ни за что в нашем урбанистическом мире человек не готов платить больше, чем за впечатления. Потому что дом – метро – работа – метро – дом. Это достает.

Вообще красота шаблонна, она невыразительна, человечество создало эталон, шаблон красоты, как создало эталон измерения веса или длины. Но аналогично тому, как ни килограмм, ни метр не привлекают так как они есть стандарт, так и приближение к красоте - есть приближение к стандарту, а стандарт не может быть красив. Красив отход от стандарта, он неожидан, он волнует новизной, он притягивает. Конечно он должен быть эстетичен, но эстетика - это уже относительное понятие.

За два года жизни в Москве я понял одну вещь, что есть у некоторых людей предубеждения насчет мусульман, по очевидным причинам. Я как-то стоял в вагоне метро, в этот же вагон зашла девушка в хиджабе, прекрасная девушка в хиджабе. Она села и парень, который сидел рядом с ней, отсел от нее на одно сиденье на всякий случай. Я очень хотел подойти к нему и сказать: «Тебя все равно разорвет на части, ты отсел всего на одно сиденье, это не то расстояние».Читать далее »

Вы замечали, что мы встречаем бомжей только в тех ситуациях, когда нас хватает максимальная депрессия? Только в этих местах. Ты едешь куда-то в пять утра в метро по фиолетовой ветке, куда-то струячишь на работу, думаешь: «Как я живу? Надо что-то менять! Надо путешествовать...» Смотришь на бомжа и уже думаешь: «Проехать фиолетовую ветку тоже путешествие».

 — Пап, мы вчера были у Спилбергов, у них телек 4,5 метра. Купи нам такой же! — Как только снимешь Инопланетянина, сразу куплю. 

— Да уж. Ты знаешь, меня больше всего потрясает то, что ничего не изменилось. Раньше, когда я была совсем молоденькой, все думали, что на рубеже тысячелетий произойдёт что-нибудь необыкновенное, но, как видишь, ничего не случилось. Как и прежде, есть одинокие старики, безработные, вонючие автомобили. Даже мысли остались такими же. Смотри, в прошлом году заново открыли сюрреализм, в позапрошлом — рок-н-ролл, и теперь вот в газетах пишут, что этим летом в одночасье вернутся мини-юбки. Если так пойдёт и дальше, скоро вспомнят про всё это старьё из начала прошлого века — коммунизм, психоанализ, теорию относительности… — Ну, всё-таки какой-то прогресс есть — средняя продолжительность жизни человека увеличилась, а также количество разводов, уровень загрязнения воздуха, протяжённость линий метро…

 Меня никто не встречает около метро, Сжимая в руке помятый букет ромашек, Как грустный, промокший в дожде Пьеро. И я не Мальвина, я просто старше. Меня не целуют в спавшую прядь волос, Что вьются чуть ниже моих лопаток. А утром не спросят: — ну как спалось?, Пока я вливаю в себя кофейных осадок. Меня не просят жить вместе и врозь, Не разрушают мне нервные клетки. Просто, тут, как-то вдруг, повелось, Что лучший друг Цитрамона таблетки. 

 …но тут происходит взрыв. Вспышка света, громкий звук, и БМВ разносит на клочки. Размах причиненных разрушений сперва не очень понятен, да он и не имеет особого значения. Суть в самой бомбе, в том, где она была заложена и приведена в действие. Суть вовсе не в Бригид, превратившейся в кровавый фарш, и не в ударной волне, подбросившей в воздух тридцать студентов, оказавшихся вблизи от машины на десять метров в воздух и не в пяти студентах, погибших на месте — причем двоим пронзило грудь осколками, пролетевшими через весь двор, и не в задней половине машины, которая в полете отрывает случайному прохожему руку, и не в трех студентах, которым выбило глаза. Суть не в оторванных ногах, и не в пробитых черепах, и не в людях, которые умрут от кровопотери в течение ближайших нескольких минут. Вывороченный асфальт, почерневшие деревья, скамейки, забрызганные слегка подгорелой кровью, — все это не так уж и важно.

Вот Лимонов надрывался шокировать, как он негру минет на помойке делал — ошарашил: уровень откровенности непривычный; у всех метро продавали. Европейская культура... Хотя французскую любовь придумали, сами они полагают, французы, но если бы Бодлер описал на уличном арго, как он делает минет Рембо, французы бы сильно удивились.